Секретный рейд адмирала Брэда

Резкими, сильными движениями уложив Брэда рядом с собой, она по-кошачьи потерлась щекой о его живот, а еще после нескольких томительных для мужчины минут напряженного ожидания предалась усладам орального блаженства.

– Вы даже представить себе, Фройнштаг, не можете, какое это изысканное наслаждение, – едва слышно проговорил, почти простонал доктор Брэд.

– Зато прекрасно представляю себе, – на минутку прервала она дарованные блаженства, – сколько времени вы потеряли, избегая нашей «бермудской постели».

– Впервые мы оказались в ней действительно где-то в районе Бермудских островов, – и мысленно добавил: «О которых среди моряков ходит очень недобрая молва».

– Вы никогда не сумеете просить себе этого – вот в чем заключается моя месть!

– Но ведь искупать свою вину я смогу не только на борту этого лайнера? – с надеждой спросил он.

– Судя по всему, вам, доктор Брэд, предстоит вечное искупление, – с уверенностью настоятельницы монастыря, горестно покачала головой гауптшарфюрер СС.

– Я готов взвалить на себя этот голгофный крест.

– О-ля-ля, готовы ли! Глядя на поле боя со стороны, каждый мнит себя Наполеоном.

Однако предаваться суесловию Фройнштаг уже не стала, а жертвенность его одобрила стрекозиной пробежкой своих пальчиков по адамовому подреберью мужчины.

Брэду нравилась эта любовная игра, нравилось, как Лилия относится к ней, как говорит, как смеется, а главное, как мастерски она ласкает.

Он не знал, стоит ли называть то чувство, которое зарождалось в нем, любовью, поскольку вообще старался избегать всяких сантиментов, но что все сильнее привязывался к германке – это уже было не только очевидно, но и необратимо. Почти необратимо.

И теперь Брэду уже не хотелось, чтобы лайнер входил в русло Эльбы, или вообще когда-либо достигал германских берегов. Пока эта женщина оставалась рядом с ним, он готов был разделить судьбу еще одного «летучего голландца», превращаясь в члена его незримой, но бессмертной команды.

8

Ноябрь 1946 года. Южная Атлантика.

Море Скоша.

Полярная эскадра адмирала Брэда.

Борт флагманского авианосца «Флорида»

Контр-адмирал все еще пребывал на вершине походного блаженства, когда вдруг ожил один из двух телефонных аппаратов, доселе мирно покоящихся в глубоких нишах мраморного столика, окаймленного высокими бортовыми планками.