Рыцари Дикого поля

– Ваше мнимое упрямство, Камелия, меня вряд ли взбудоражит, тем более что в данную минуту интересует не ваша постель и не ваша «высокая нравственность»… – это свое ученое словосочетание «ученая нравственность» князь произнес с какими-то особыми интонациями.

– Что же в таком случае способно по-настоящему взбудоражить вас?

– Только одно – правдивость ваших ответов.

– …Чего от меня вправе требовать только муж и священник. При чем здесь вы?

– Прежде всего, хочу знать, почему вдруг вы завели разговор о Яне-Казимире? – попытался увести ее князь от дальнейшего чтения морали.

– Уже хотя бы потому, что тема эта мне более близка и приятна. К тому же здесь проявляется и моя собственная заинтересованность, – с вызывающим спокойствием ответила Камелия, но тут же, слишком уж не вовремя, умолкла.

Полковнику это не понравилось. Он не собирался выуживать из нее по слову. Но коль уж она сама упомянула о претенденте на польский престол…

7

Будуар Камелии находился на втором этаже.

Это была угловая комнатка, сливавшаяся с амфитеатром башни, отгороженным от остального пространства голубоватой полупрозрачной занавеской. Отодвинув ее, девушка оценивающе осмотрела высокую постель с двумя взбитыми подушками посредине и потом таким же взглядом окинула стоявшего рядом с ней Гяура, как бы вопрошая: «Ты тоже считаешь, что достоин этого ложа?»

– Это и есть ваше обиталище?

– Приблизительно таким вы и представляли его себе, сравнивая его с обиталищами графини де Ляфер?

– Но сейчас мы не будем говорить о графине.

– Настаиваете на этом?

– Хотелось бы поговорить о вас.

– В таком случае наложим на ее имя запрет, а на нее саму – епитимью [5 - Епитимья – церковное наказание, налагающееся на верующих в виде длительного поста, ежедневных многочасовых молитв и пр.]. Однако признайтесь, что обо мне говорить вам не хочется. И мы не станем делать этого.

– В таком случае у нас появится больше времени, чтобы поговорить о Яне-Казимире, – охотно согласился Гяур.

– Вот о нем действительно стоит поговорить. Но не со мной, а, прошу простить меня за упоминание имени, с графиней Дианой. Советую сблизиться с этим польским принцем, пока он не ощутил на своей голове нимб короны, а главное, пока ему ближе сутана кардинала иезуитов, нежели мантия короля.

– К разговору о принце мы еще вернемся. Но пока что мне очень хочется быть поближе к вам.