Саблями крещенные

Чтобы побеждать турецкие эскадры, нам достаточно снарядить десяток-другой многовесельных лодок.

– Именно эту тактику я и имел в виду, господа, – добавил Гяур. – Мы будем воевать так, как умеют воевать только казаки.

– Кто бы мог подумать, что князь Гяур настолько быстро сумеет стать истинным казаком? – одобрительно, хотя и не без иронии, улыбнулся Сирко.

10

– Вы здесь, канцлер? Я знал, что, невзирая ни на какие спешные государственные дела, вы прибудете сюда.

– Для коронного канцлера не может быть более важных государственных побуждений, чем зов короля.

– Вот они, слова, достойные князя Оссолинского!

Ослепительно белый королевский шатер возвели на возвышенности, господствовавшей между северной стеной замка графа Оржевского и излучиной реки. По привычке, королевская челядь ставила его в таком месте, словно король должен был осматривать огромное поле битвы, имея в тылу своей полевой ставки укрепленный замок.

– Князь, – обратился Владислав IV к своему секретарю. – Принесите «привилегию».

Ротмистр подошел к карете, открыл кованый сундучок и извлек оттуда небольшой пергаментный свиток.

– Свободны, князь, – усталым жестом отослал его в сторону шатра король.

С этой минуты на холме они оставались вдвоем – король и коронный канцлер. Слуги, охрана, повара суетились за небольшой рощицей, где для них уже были поставлены три шатра – небольших, неприметно серых.

– Прежде чем я что-либо скажу вам, князь, ознакомьтесь с этим письмом, – передал Владислав IV список канцлеру.

К своему удивлению, Оссолинский обнаружил, что «Королевская привилегия» предназначалась для гетмана запорожских казаков. Причем имя гетмана не указывалось.

– Однако на Запорожье сейчас нет избранного гетмана; казаки пока что остаются, как они сами называют это состояние, «сиротами, да сиромахами-безбатченками», – не удержался он.

– Там все еще нет гетмана, признанного королем и сеймом Польши, – уточнил Владислав.

– Именно это я и хотел сказать, – дипломатично прокашлялся коронный канцлер, как делал всегда, когда следовало без лишних слов признавать свою оплошность.

– Что значительно хуже, чем если бы его не было вообще, – добавил король. – Впредь мы должны заботиться, чтобы Запорожье ни на один день не оставалось без гетмана, не имеющего хоругви и булавы, полученные из рук польского короля.

– Но если это произошло, вина в том не Его Королевского Величества, а канцлера, – спокойно, с чувством собственного достоинства признал Оссолинский.