Путь воина

Сухо в нем, тепло. Попоны, ковер.

– Что, так и стоял? И никого вокруг?

– Никого. Пергаментно.

Подойдя поближе, Хмельницкий узнал, что это стоит его собственный шатер. Тот самый, который вроде бы остался в лагере.

– Когда же ты успел перевезти его сюда, Ганжа? – рассмеялся Хмельницкий.

– Да кто ж его перевозил? Едем, стоит… Шатер как шатер… Чего зря мимо проезжать? Входи, полковник. Как полагается, – не уставал он поражать вождя повстанцев своим красноречием.

Вернувшись к карете, полковник обнаружил, что княгиня задремала.

Все, что происходило в этой дикой, наполненной враждующими отрядами поляков, казаков, крымских и едисанских [11 - Земли Едисанской орды располагались между Южным Бугом и Днестром, ограничиваясь на севере рекой Кодымой.] татар степи, ее совершенно не интересовало.

«Каким же истинно королевским спокойствием нужно обладать, чтобы оставаться такой безучастной! – позавидовал Хмельницкий. – А многие подозревают меня в иезуитской надменности и презрению ко всему бренному.

Хотя по сравнению с Королевой отверженных я всего лишь жалкий недоучка…»

Вежливо разбудив княгиню Стефанию, он вывел ее из кареты и, взяв на руки, понес к шатру. Ганжа тотчас же подогнал карету к шатру таким образом, чтобы загородить ее вход, распряг лошадей и куда-то исчез вместе с ними.

– Это и есть наш Градец-Карлове, княгиня, – объявил полковник, вводя Стефанию в шатер словно принцессу в замок. – Правда, на сей раз – степной… градец.

– Знать бы раньше, что он находится здесь, а не в нескольких десятках миль от Праги!

– Знать бы, Стефания.

– Мы возведем новый, наш градец, на этой самой возвышенности.

– Такого еще не случалось ни в одной из легенд. Но все-таки мы его возведем.

– Бог-дан…

– Сте-фа-ния…

– Бог-дан…

Она раздевалась с истинно королевским величием. И не отдавалась, не покорялась прихоти мужчины, не жеманничала, великосветски торгуясь и страдальчески набивая себе цену. Нет, она… одаривала собою мужчину.

Одаривала того, кем дорожила и кем имела все основания гордиться.

Эта женщина вознаграждала его своим бархатным воркованием, своей пленительной улыбкой, той великой тайной женского естества, которую она сама только сейчас познавала со степным князем и с таким же восхищением, как и он.

– Вам ведь никогда не приходилось бывать с такой женщиной, правда, полковник?

– С такой – никогда.

– Бог-дан!..

– Сте-фа-ния!..