Полюс капитана Скотта

– Я к тому, господа, – повысил голос капитан, вынув на какое-то время сигару изо рта, – что вхождение в море Росса как раз и станет нашим официальным вхождением в прибрежные воды Антарктиды. Не забудьте уведомить об этом команду, штурман.

– Понимаю: «вхождение в Антарктиду» должно стать такой же морской традицией, как и пересечение экватора.

– Только еще более торжественной.

– Позволю себе напомнить, сэр, что в данной экспедиции «вхождение» совпадет с Рождеством, которое нам предстоит встречать уже завтра.

– Черти б вас исполосовали, лейтенант! – встрепенулся Эванс, на минутку отрываясь от бинокля. – Что же вы до сих пор молчали о праздновании?! Коку об этом событии уже напомнили?

– О Рождестве я только что напомнил вашему первому помощнику, лейтенанту Кемпбеллу, сэр. Сейчас они с коком Клиссальдом и буфетчиком Хупером колдуют над подбором продуктов и над праздничным меню. В которое, полагаю, будет включено мясо добытого вами накануне тюленя, сэр.

– Обычно это не прибавляет мне аппетита.

– А ведь прекрасный был выстрел, смею заметить; такому позавидовал бы любой охотник.

– Рождество в Антарктиде, в разгар антарктического лета! – удивленно повел подбородком командир барка, не обращая внимания на лестный отзыв штурмана по поводу его меткости.

– Смею заметить, такие рождественские каникулы достаются на этой планете не каждому. И потом…

Он хотел сказать еще что-то, но в это время раздался крик матроса, сидевшего на грот-мачте[4 - Грот-мачтой именуют самую высокую из мачт парусника.

На трехмачтовом судне она, как правило, бывает средней. Соответственно фок-мачтой называют носовую, а бизань-мачтой – кормовую мачты. На четырехпарусном судне за фок-мачтой следуют первая, затем вторая грот-мачты.], в «вороньем гнезде» навигатора:

– Канал, к которому мы приближаемся, длится около мили, сэр! Лед мелкий и подвижный! За каналом вижу чистую воду! Много чистой воды, сэр!

– Неужели мы действительно когда-нибудь выберемся из этой ледовой трясины?! – усомнился командир «Терра Новы».

 – Уже вторую неделю мы попадаем из одной ледовой западни в другую, еще более безутешную.

– Что совершенно справедливо, сэр, – со свойственной ему невозмутимостью обронил Пеннел.

– В Антарктиду, джентльмены, приходят не для того, чтобы возмущаться её бытием, – возразил Скотт, – а для того, чтобы познавать, восхищаться и благодарить.