Правитель страны Даурия

– Сравненьице у вас, однако, – брезгливо поморщился Семёнов. – Я так понимаю, что вы верите ему на слово, – все ближе и ближе наклонялся атаман к полковнику, размеренно постукивая по столу ножкой рюмки. – Всему, что он, единственный из группы оставшийся в живых и даже не раненый, рассказывает об этом походе.

– Я не могу посылать людей за кордон для диверсий, не веря им как самому себе, – внутренне вспылил Родзаевский. – И потом, не забывайте, господин генерал: в Совдепию он уходил по рекомендации руководства Российского фашистского союза, до сих пор еще ни разу не запятнавшего себя трусостью либо изменой своих воинов.

– Я так понимаю, что следующую группу вы собираетесь послать в Россию уже под началом ротмистра Курбатова?

– Во всяком случае, японцы требуют, чтобы мы активизировали разведывательно-диверсионную работу в Забайкалье и на Дальнем Востоке.

– Ну, если окажется, что и эту группу Курбатов сдаст красным, а сам вернется рассказывать вам байки, – вздёрну обоих.

– Еще раз повторяю, господин генерал, что лично у меня нет оснований сомневаться в правдивости рассказа ротмистра, – мгновенно побледнел Родзаевский, чувствуя себя крайне оскорбленным.

Полковник никогда не спорил, вообще старался не вступать в полемику. Однако генерал хорошо знал, что если у того побелела переносица, значит, самолюбие Нижегородского Фюрера задето до наивысшего предела. Впрочем, атамана такая реакция еще ни разу не охлаждала, скорее наоборот…

– Это у вас, полковник, нет оснований, да у вашего вшивого СД, – самодовольно ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла Семёнов.

Теперь затылок его покоился на бархатном подголовнике, между двумя большеголовыми, вырезанными из красного дерева драконами. «По соседству с этими тварями он и сам кажется таким же», – съязвил про себя Родзаевский, недолюбливавший атамана уже хотя бы за то, что тот на дух не переносил пропагандируемую им, полковником, фашистскую идеологию.

– Возможно, я и соглашусь с вами, господин генерал. Но не раньше, чем стану обладателем хотя бы одного неопровержимого факта измены князя Курбатова. Так что, вы уж извините.

– Если по правде, у меня фактов тоже пока что нет. Есть только сомнения, – продолжал по-драконьи щериться атаман.