Полковник трех разведок

 – Вы что, собираетесь упустить «языка», добытого не где-то там, в окопах «второй линии», а чуть ли не под стенами Кремля?! Нет, в самом деле, что в моих рассуждениях «не так»?

– Как я уже сказал, сэр, нет уверенности, что встреча вообще в принципе состоится. Но если все-таки состоится, нужно будет как можно скорее встретиться с Британцем.

– Или сразу же с русским.

– Что с нашей стороны выглядело бы некорректно. При любом исходе этой попытки союзники воспримут её как удар в спину, как проявление губительного соперничества.

– И правильно воспримут: соперничества так или иначе не избежать.

– Но даже Винн пойдет на встречу с нами лишь после того, как получит «добро» из Лондона, – вновь попытался Дэвисон урезонить «штурмовой» пыл своего шефа. – Если только получит его.

– И снова это ваше пресловутое «если». Не знал бы я вашего послужного списка – неминуемо задался бы вопросом: как такой человек умудрился стать разведчиком? Как это в принципе могло произойти?

– Сам иногда удивляюсь, как… – невозмутимо согласился с ним Дэвисон.

– …О да, война, которая, как не устают повторять русские, «все спишет»? На это рассчитываете, капитан? Так ведь напрасно.

Дэвисон тоже знал эту поговорку – про «всё спишет», и даже несколько раз пользовался ею, поэтому сразу же определил, что в данном случае Малкольм употребил её не ко времени.

– Прежде всего, сэр, для нас важно понять, – тут же попытался вернуть беседу в деловое русло, – кто кого во время этой беседы вербует: англичанин – русского или все-таки наоборот?

– Интересный поворот мысли, – благодушно улыбаясь, вальяжно развел руками полковник. – А ведь и в самом деле не исключено, что вербовать начнут Винна.

– Так вот, до тех пор, пока мы не убедимся, что вербуют все же русского, а не наоборот, мы будем рисковать всего лишь каким-то заштатным агентом британской разведки, а никак не дипломатическим статусом атташата и всего посольства, не говоря уже о стратегическом имидже ЦРУ.

Малкольм вскинул брови, на какую-то минутку замер и с почтенным одобрением повел подбородком. Он далеко не всегда решался признавать это, но как дипломат, как разведчик и вообще как личность, Дэвисон представал перед ним со всё большей внушительностью.