Полковник трех разведок

О степени доступа к источникам информации «из первых рук» говорит само дурацкое название моей должности.

– В этом вы тоже правы: дурацкое, – вежливо улыбнулся Британец. – Я успел убедиться при попытке запомнить его. Тем не менее хотелось бы уже лично от вас услышать, каковы особенности и возможности этой, относительно новой для вашего послужного списка должности; а также о перспективах сотрудничества; и вообще поговорить о том, чем мы можем быть интересны друг другу.

– Уверен, что можем.

– В качестве «форы абсолютного доверия» могу сообщить: нам известно о ваших робких, скажем так, и не весьма удачных попытках установить контакт с коллегами, представляющими спецслужбу одной из великих держав.

– Если точнее – американцев.

– Уверен, что эти коллеги уже осознали свою ошибку и тоже вскоре попытаются выйти на связь с вами.

– Ничего у них не получится. Буду настаивать, чтобы вопросы сотрудничества они улаживали с вами, британцами.

– Признаю, очень взвешенное, корректное решение. Со своей стороны, наша служба тоже постарается вести дела сдержанно, деликатно, проявляя максимум осторожности и благоразумия.

– Именно это я и хотел услышать. Ничто так не упростит процесс нашего сближения, как общие гарантии.

* * *

Значительно позже, во время заседания Военной коллегии Верховного суда СССР, прокурор попросил подсудимого Олега Пеньковского поведать, когда же все-таки он понял, что Гревиллу Винну можно «настолько» доверять, а также когда и где именно происходил первичный этап вербовки его представителями британской разведки.

И полковник, тоже вполне доверительно, сообщил высокому суду, что знакомство с Винном состоялось в декабре 1960 года, во время пребывания британского разведчика в Москве в составе представительной делегации специалистов по новейшим, в том числе и военным, технологиям.

Уже тогда бизнесмен Винн показался «человеку в сером» вполне подходящей кандидатурой посредника, с помощью которого он может запросто выйти на связь с руководством Интеллидженс сервис. И последующая встреча, состоявшаяся в Москве уже в первых числах апреля 1961 года, лишь укрепила уверенность полковника, что в выборе связного он не ошибся.