Полковник трех разведок

Почему не сумели правильно оценить ситуацию? Почему сразу же не пошли на контакт с полковником? Кто мешал?!

Ах, решили не рисковать, а сначала пустить на минное поле вербовки этого русского «отщепенца» союзников-британцев, чтобы потом уже устраивать пир стервятников на их телах? Тогда самое время собирать всё те же, печально известные «библейские камни».

Причем самое обидное, что при всем при том Интеллидженс сервис просто вынуждена будет делиться с ними информацией.

Стоп, а вот наконец и кремлевский жертвенный агнец – полковник Пеньковский собственной персоной.

– Здравствуйте, господин Винн. Рад нашей встрече. – …И вновь эта обескураживавшая собеседника, широкая, как сама «русская душа», улыбка! Какими такими укорами способен был осадить ее владельца он, Гревилл Винн, побочный продукт неизгладимого британского воспитания?

– Мне тоже хотелось бы порадоваться, полковник, если бы не… – демонстративно постучал англичанин пальцем по наручным часам, – некоторые издержки.

– Кажется, я немного опоздал, осознаю. Но что поделаешь: дела, знаете ли, дела…

– Вот и попытаемся компенсировать упущенное время исключительной деловитостью переговоров, – снисходительно ухмыльнулся про себя британец: «видит Бог, русские неисправимы!», вяло отвечая при этом на предложенное Пеньковским рукопожатие.

– Иначе и быть не может: компенсируем.

С той поры, когда, в декабре прошлого года, они с Пеньковским виделись впервые, тот ничуть не изменился: серое, почти не запоминающееся лицо, угрожающе большие для сорокадвухлетнего джентльмена залысины; глубокопосаженные серые, окаймленные темно-коричневыми мешками глаза и столь же серый, непрезентабельный, однако же всеми клерками мира обожаемый костюм…

Ошибаются конспирологи, утверждая, что близится эпоха власти над миром неких «людей в черном», якобы врывающихся к нам то ли из «летающих тарелок», то ли вообще из другого измерения.

– Думаю, нет смысла и дальше расшаркиваться друг перед другом, как придворные фрейлины на королевском балу, – вполголоса молвил британец, когда официант принял у них заказ.