Похищение Муссолини

Когда каждый день тебе дают понять, что ты всего лишь марионетка, скорее даже тень марионетки в японском театре теней».

– Следи за дорогой, Фротов! За дорогой следи! – прокричал адъютант, помахивая у лица водителя громадным маузером, который держал в руке с тех пор, как они выехали за черту города. В отличие от ротмистра Курбатова, что невозмутимо восседал рядом с генералом, совершенно забыв о своей роли телохранителя, полковник не доверял безмятежному спокойствию маньчжурского безлюдья и предпочитал ощущать холодок рукояти, чтобы при малейшем недоразумении воспользоваться правом первого выстрела.

– Если не успеем, душу вытряхнут из меня одного, – сосредоточенно, не отрывая взгляда от приближающегося серого зигзага дороги, проговорил водитель. – И, ради Христа, отведите ствол.

Семенов откинулся на спинку сиденья и погрузился в воспоминания. Давненько не оглядывал он путь, приведший его на землю Маньчжурии. Не любил воспоминаний. Да и некогда было предаваться им.

Февральская революция застала его, тогда еще есаула, в Петрограде. Убежденный монархист, он воспринял появление Временного правительства, как предательство самих основ русского монархического строя, основ Российской империи. Хотя и Николай II тоже не вызывал в нем никакого иного чувства, кроме презрения. Этот трус и разгильдяй не достоин был русского трона. России нужен был иной царь. Но царь, а не какие-то там советы рабочих и солдатских депутатов.

План его был предельно прост и, как он до сих пор глубоко убежден в этом, почти идеален. Семенов готовился создать штурмовые отряды из юнкеров военных училищ, с их помощью овладеть Таврическим дворцом, арестовать и немедленно расстрелять членов Петроградского Совета. Перетрясти весь Питер, но выловить всех до единого и перестрелять.

Он собирался воссоединить юнкерские батальоны с верными Временному правительству частями, очистить от большевистских ячеек город, разогнать красногвардейские отряды, расформировать или, по крайней мере, заслать подальше от столицы неблагонадежные части.

Выдавая себя за простоватого, ни черта не понимающего казака-рубаку из далекой российской окраины, он побывал во многих точках города, толковал с командирами красногвардейцев, с офицерами еще не определившихся частей и был убежден: у красных в городе пока что нет надежной воинской силы.