Похищение Муссолини

Верховный правитель адмирал Колчак».

«…Впредь до получения указаний». Но указаний Деникина не последовало. Значит, приказа Верховного правителя никто не отменял и не изменял. Он действителен до сего дня, утверждая и узаконивая его в титуле Главнокомандующего и праве на всю полноту власти в Российской Восточной Окраине. И все же…

Тысячи раз перечитывал Семенов этот документ, однако вновь и вновь он вызывал в его душе целую гамму противоречивых чувств, порождая множество вопросов. Почему Колчак считал вопрос о передаче власти Деникину «предрешенным»? Почему он, Верховный правитель, обладающий властью на огромной территории России, значительно большей, чем та, которая была в руках Деникина, столь безропотно соглашался передать «всю полноту власти» какому-то бездарному генерал-лейтенанту? И добро бы кому-то из царской семьи, наследнику престола принцу крови.

Впрочем, он никогда не верил в Колчака. На всех действиях адмирала, его взглядах на будущее своего войска, России и свое собственное будущее, лежала печать обреченности. Да, обреченности. И время безжалостно, жестоко подтвердило это. Даже арест и казнь Колчака получились какими-то нелепыми, недостойными Верховного правителя.

Тем не менее за приказ, копия которого хранилась сейчас на его столе, он был признателен Колчаку. Как-никак в течение всех лет, что минули после Гражданской войны, Семенов использовал именно эту, данную ему Колчаком, «всю полноту военной и гражданской власти на всей территории Российской Восточной Окраины».

В ситуации, при которой любой, собравший под своим началом полсотни земляков, объявлял себя атаманом, а всякий наголову разбитый красными генерал тщился предстать перед заграницей в лике единственного, богоизбранного спасителя России, военно-политическое завещание верховного правителя становилось уникальным юридическим подтверждением хоть какой-то правомочности амбиций одного из генерал-атаманов, ставило его право на верховенство в среде дальневосточной белогвардейской эмиграции, и даже среди ее генералитета, вне всякой конкуренции.

Наконец, только приказ Колчака давал основание японской военной и гражданской администрации рассматривать генерала Семенова в качестве единственного и полноправного представителя эмиграции на всех переговорах.