Костры Фламандии

Ольгица немедленно приехала сюда из Каменца и двое суток усердно бродила по берегу, «осматривая» все вокруг и прислушиваясь, пока наконец не наткнулась на меня.

– Значит, река тоже взяла тебя откуда-то, а потом вернула? Вернее, преподнесла Ольгице?

– Этого я не знаю, – зябко поежилась Власта, все еще стоя у окна спиной к нему.

– Несмотря на то, что тоже слывешь провидицей?

– Я ведь уже объясняла, что самим себе мы мало чем способны помочь, и мало что о себе знаем. Нам слишком редко и скупо позволяют заглядывать в собственное будущее, в свою судьбу.

– Помню об этом, однако смириться не могу, слишком уж много здесь от несправедливости, пусть даже «высшей».

– Впрочем, если быть честной, я даже не пробовала разгадывать эту тайну. Да, по правде говоря, боюсь разгадывать ее. Хочешь подняться, – уловила она несмелое, но в то же время нетерпеливое движение князя, – однако я мешаю? Одевайся, подсматривать не стану.

23

Гяур поднялся, быстро надел брюки, рубаху, натянул высокие сапоги.

– У тебя на рубашке пуговица оторвалась, – машинально подсказала Власта.

– Что! Ах, да. Я же просил тебя не оглядываться.

– Для того, чтобы видеть твою неряшливость, мне вовсе не обязательно смотреть на тебя.

– Вот оно что! Значит, и ты тоже видишь не видя? О, Господи, наверное, я так никогда и не смогу привыкнуть к этому.

– Привыкнуть сможешь, смириться будет труднее. – Гяур тоже не видел ее лица, но почувствовал: улыбнулась.

Что бы Власта ни думала о нем, но к ее ироничной улыбке он уже понемногу привыкает. Хотя особого желания привыкать к ее ехидству у него не было. – Не волнуйся, пуговицу я тебе, холостяку, пришью.

– Да при чем здесь пуговица?! – отмахнулся он. – Скажи, если все, что связано с рекой, правда, тогда не может ли случиться так, что в конце концов и судьба у вас – Ольгицы и тебя – будет одинаковой?

– В какой-то степени – да. Похоже, что от этого нам уже никуда не уйти.

Правда, перевоплотиться в слепую Ольгицу мне не суждено. У меня свой путь. Только и того, что начался он здесь же, у Сатанинского холма, у его камней.

Теперь уже река шумела вроде бы немного глуше, однако время от времени рокот ее усиливался, словно бы ей удавалось в очередной раз прорвать случайно образовавшуюся плотину. Другое дело, что птиц все еще не было. Может, они вообще никогда не поют в этом саду? Здесь ведь можно ожидать чего угодно.