Костры Фламандии

Госпожа Диана так и говорила, что не угомонится, пока не превратит свое польское имение в маленький Версаль. Представляете: маленький Версаль? В этой затрапезной глуши?! Но все мы, обитатели Ратоборово, до сих пор уверены, что, задержись графиня здесь еще хотя бы на пару лет, добилась бы своего, превратила…

– Не пытайся удивлять меня тем, что здесь происходило при графине де Ляфер, – прервал его воспоминания Гяур. – Так что давай, слуга двух ведьм, скачи, предупреди хозяек, что гости уже на пороге.

17

В назначенный час Река Времени выносит нас на свой испещренный могилами берег, и она же в назначенный час поглощает нас.

В этом-то – всего лишь в этом! – и заключается вся поднебесная тайна нашего бытия.

    Автор

Пока они добрались до усадьбы, солнце снова скрылось за тучами. Вновь усилившийся послегрозовой ветер срывал листья вместе с ветками и усыпал ими дорожку, двор, вычурные садовые скамейки.

Было холодно, однако высокое кресло, в котором сидела слепая графиня Ольгица, стояло на открытом крыльце, на ветру.

Шерстяная накидка, наброшенная прямо на платье, вряд ли могла согревать старую женщину, однако Ольгица держалась так, как держалась всегда, сколько ни приходилось видеть ее Гяуру в трактире Ялтуровича: ровно, расправив плечи, высоко вскинув подбородок, словно всматривалась куда-то вдаль… Всматривалась и чего-то ждала. Постоянно чего-то ждала.

Рядом с ней, на низеньком стульчике, пристроилась Власта. Так же легко одетая, в такой же черной накидке, она сидела, обхватив руками колени, и слегка покачивалась, нетерпеливо поджидая, когда эти четверо мужчин войдут во двор и по липовой аллее приблизятся к крыльцу.

На гостях были промокшие темные плащи-дождевики, которые делали их похожими друг на друга, как монахов, идущих на заутреннюю. Однако Власта сразу выделила среди них могучую фигуру Гяура. Он шел первым. За ним следовали двое неизвестных ей людей, один из которых, очевидно, должен быть французом. Так оно и есть: вон тот, в широкополой шляпе, с пером.

Ну а замыкал шествие всегда отпугивавший своей молчаливой угрюмостью сотник Хозар.

– Кланяюсь вам, досточтимые графини. У нас был трудный путь. Но случилось так, что дорога сама привела сюда. Если позволите, переночуем у вас, переждем ураган.

– Это вы, князь? Конечно же, вы! Вижу вас, вижу!

В этом «вижу вас, вижу!» не было бы ничего особенного, если бы его не произносила совершенно слепая женщина.