Костры Фламандии

Там, в графском имении, вы сможете отдохнуть и даже заночевать! Оно начинается прямо за мостом.

– Ратоборово?! – заинтригованно переспросил Гяур.

– Да-да, вы не ослышались.

– Ратоборово… Странно, – задумчиво и почти растерянно проговорил князь и, поблагодарив господина Марчевского и кучера, приказал двигаться к имению. – Где-то я уже слышал название этого хутора, – пробормотал Гяур, закрывая дверцу, – где-то слышал.

– Не следовало бы ехать сейчас через лес, – пророкотал Хозар своим вечно охрипшим и тем не менее громыхающим каким-то голосом.

 – Дело идет к ночи, а до имения – две версты лесом.

Гяур промолчал. Ему и в голову не пришло заподозрить Хозара в трусости. Понятно, что ротмистр всего лишь предупреждал. Как всегда в таких случаях – предупреждал. И на угрюмое молчание полковника мог ответить столь же угрюмым и нерушимым, как каменный мост над взбесившейся рекой, молчанием.

12

Дорога, ведущая через лес, пролегала по каменистому взгорью, кони здесь пошли легче, а патриаршие кроны деревьев глушили порывы ветра, делая этот предпотопный лесной мир более уютным и жизнелюбивым.

Расплескав все свои гасконские эмоции, д’Артаньян задремал, прислонившись к подушечке в углу кареты; Хозар тоже освящал все вокруг себя таинством вещего молчания. Даже ямщик перестал кричать на лошадей и беспрестанно браниться, и теперь ничто не мешало Гяуру еще раз обдумать все то, что произошло в Варшаве. Попытаться понять и осмыслить.

Отказ Хмельницкого от похода во Францию. Бледность на лице графа де Брежи, когда он вернулся в зал после разговора с принесшим какую-то не очень желательную весть секретарем.

Последовавшая вслед за этим беседа один на один с Хмельницким. И, наконец, тайное исчезновение полковника из Варшавы. Он уехал ночью, не предупредив своих спутников, в сопровождении, как сказал ему Сирко, лишь троих казаков-гонцов из-под Львова. При этом Хмельницкий почему-то не встретился даже с Сирко, человеком, которому доверял, как самому себе.

Да что там, Сирко и узнал-то о его отъезде лишь со слов личного секретаря французского посла Пьера Шевалье, когда на следующее утро попытался разыскать следы Хмельницкого.

– Главное, не следует воспринимать отъезд господина генерального писаря как бегство, – счел необходимым подчеркнуть секретарь то, что ему велено было подчеркнуть в беседе с любым казачьим офицером самим графом де Брежи. – Наоборот, вам следует утверждать, что господину полковнику настоятельно посоветовали оставить на время Варшаву.