Гнев Цезаря

Если по чертам его грубого, широкоскулого лица – с толстыми губами и небрежно отесанным мясистым носом – и можно было определить, что перед вами – римлянин, то лишь при условии, что представать он будет в роли плебея, чьи предки долго и губительно впитывали в себя генетическое наследие варваров. Умберто и сам понимал, что как «римлянин» внешностью он не вышел, однако связанные с этим терзания развеялись вместе с юношескими грезами.

– Если учесть, что речь идет о боевом корабле, а не о танковом корпусе, то, пожалуй, придется… – неохотно признал тем временем фон Шмидт.

– Согласен, «Джулио Чезаре» крупно не повезло, поскольку еще в сороковом году, в первом же бою, он принял в борт один из снарядов ушлого «англичанина», потеряв при этом более сотни своих моряков и едва справившись с пожаром.

– Ну а потом, – не собирался барон щадить самолюбие бывшего морского легионера «Джулио Чезаре», – на одной из верфей его снова с трудом привели в боевое состояние. Но только для того, чтобы уже в январе 1942 года, в самый разгар Великой войны, превратить в плавучую казарму, а затем – и в плавучий госпиталь, в ипостаси которого, прикрываясь крестом милосердия, линкор так и пребывал, вплоть до завершения боев.

– То есть до падения Рейхстага и полной капитуляции рейха, – мстительно напомнил Сантароне фон Шмидту, никогда особо не отличавшемуся ни манерами, ни словесной деликатностью.

– Впрочем, – невозмутимо пробубнил барон, – все эти обстоятельства ничуть не умаляют главного достоинства нашего могучего ветерана «Джулио Чезаре» – представать перед взорами таких дилетантов, как я, символом морского величия Италии.

Но лишь таких дилетантов, как я.

Грустные, едва уловимые улыбки, которыми офицеры осенили свои лица, напоминали улыбки пистолетных дуэлянтов после обмена «промахами».

2

Январь 1949 года. Албанский конвой.

Борт флагманского крейсера «Краснодон»

К албанским берегам конвой под командованием контр-адмирала Ставинского приближался на рассвете.

Преодолев пять морей[5 - Имеется в виду, что, выйдя из Севастопольской базы, конвой преодолел Черное, Мраморное, Эгейское, Критское и Ионическое моря и теперь входил в воды Адриатики.], на каждом из которых их терзали лютые штормы, крейсер «Краснодон», эсминцы «Удалой» и «Бойкий», морской буксир «Керчь» и лишь недавно спущенная на воду субмарина «К-112» держали теперь курс на северо-западную оконечность албанского полуострова Карабуруни.