Гнев Цезаря

Первое: на заключительном этапе подготовки нам не обойтись без надежного источника в Севастополе, куда, скорее всего, и будет перебазирован линкор… К тому же он может оказаться на судоремонтном заводе, в плавании, посещать другие русские порты…

– Принимается: без агента в Севастополе, точнее, без надежной резидентуры в Крыму нам не обойтись. Вряд ли русские станут оповещать мир о перемещениях «Джулио Чезаре», и вряд ли следует рассчитывать, что береговая охрана линкора окажется бездарной и беспомощной.

– Но, как вы понимаете, архивы законспирированных агентов, слава богу, достались не мне. Слишком уж рискованное наследство.

– Не сомневаюсь, что с вас достаточно тайн, связанных с сокровищами фельдмаршала Роммеля.

– Представьте себе, предостаточно, – не стал оправдываться оберштурмбаннфюрер. – В сорок пятом один полковник контрразведки времен Первой мировой пророчески изрек: «Только не надейтесь, что с завершением этой бойни война для вас действительно завершится.

На самом же деле она до конца дней станет цепляться за вас, как, впрочем, и вы за нее, вновь и вновь проходя по минным полям собственной памяти». Возможно, я не сумел воспроизвести дословно, однако что-то в этом роде.

С минуту они отвлеченно, бездумно молчали, а затем корвет-капитан вдруг произнес:

– Во время войны мне несколько месяцев пришлось послужить в Севастополе, на итальянской подводно-диверсионной базе.

– Вот оно что?! – оживился барон. – А как у вас со знанием русского?

– Никак.

Но даже если бы и владел, засылать меня в Крым в качестве агента бессмысленно.

– Понятно, что это не вариант. Однако рано или поздно нам придется выискивать пути проникновения в Севастополь, если только Боргезе всерьез намерен исполнить свое клятвенное обещание.

– Севастополь – город сравнительно небольшой, и если учесть, что оставляли мы сплошные руины… Словом, при том засилье военной контрразведки, службы безопасности и полиции, которое наверняка наблюдается сейчас, там вряд ли сумел уцелеть хотя бы один наш агент.

Если только нам, румынам или вашему СД удалось пристроить там хотя бы одного своего «разведробинзона».

Фон Шмидт промолчал. В сознании барона все явственнее зарождалось ощущение того, что его пытаются втянуть в обсуждение проблемы, которая никоим образом касаться его не должна. К тому же он прекрасно понимал, что даже самая надежная крымская агентура сама по себе ничего не решает.