Гнев Цезаря

– А вам не кажется, что «время политиков» развеялось над полями сражений минувшей войны и что теперь настало время диверсантов? В том числе и диверсантов от политики?

– Как только начинается война, так сразу же выясняется, что все политики – всего лишь окопное дерь-рьмо, – хрипловато взорвался фон Шмидт, хотя уже не раз давал себе слово не употреблять это именно в годы войны прилипшее к нему выражение – «дерьмо».

– Вот и я того же мнения.

– Но «время диверсантов от политики»?.. Вы поражаете меня своей логикой, корвет.

– Считайте, – расплылся в снисходительной ухмылке Сантароне, – что только что вы назвали имя будущего фюрера Германии, оберштурмбаннфюрер СС. Того самого, взлелеянного в мечтах германцев, фюрера Четвертого рейха, о котором даже мечтать германцы решаются пока что подпольно.

Барон метнул взгляд в сторону корвет-капитана, хмыкнул и покачал головой.

– В таком случае нам останется лишь каким-то образом убедить моих приунывших соплеменников, что ломать голову над кандидатурой на лавры духовного преемника Гитлера им уже не стоит.

4

Январь 1949 года. Албанский конвой.

Борт крейсера «Краснодон»

Крейсер еще только приближался к скалистому материковому основанию полуострова Карабуруни, когда на командном мостике появился вахтенный офицер и сообщил, что с шедшего замыкающим эсминца «Удалой» докладывают о появлении слева по курсу четырех кораблей. На подлодке тоже обнаружили шум двигателей и объявили боевую тревогу.

Ставинский вышел на открытую часть мостика и направил бинокль на юго-запад. Корабли, судя по всему, итальянские, действительно шли, выдерживая кильватерный строй, параллельным курсом. Во главе колонны находился линкор, остальные, скорее всего, были миноносцами.

– Уж не объявить ли нам боевую тревогу? – проговорил командир конвоя, как бы размышляя вслух.

– Объявить, конечно, можно, – в том же тоне отреагировал Гайдук. – Однако всякое шевеление орудиями способно спровоцировать противника.

Обстоятельства сложились так, что в начале сорок третьего Гайдук оказался в особом отделе береговой базы Волжской флотилии, а к осени был переброшен на Черное море, где командовал одним из отделов контрразведки, обеспечивающим безопасность морских конвоев.