Французский поход

– Монгольские ханы имели не так уж много монгольских воинов. Они составляли лишь самый надежный костяк их орд. Точно так же татарские чамбулы будут составлять всего лишь костяк крымского войска. А сам Крым нужно опоясать цепью крепостей, хорошо укрепленных замков и сторожевых башен. Особенно укрепить Перекоп и Керченский полуостров. Вся наша страна должна предстать перед миром неприступной крепостью.

Улем умолк. Хан сидел в той же позе, в которой начал разговор с советником: упершись руками в колени и нагнувшись вперед, словно усиленно пытался разглядеть контуры корабля.

– Тебе остается только стать властелином Крыма, Улем. Это входит в твои планы?

– Сказав «да», я разгневал бы не только вас, мой повелитель, но и Аллаха. А главное, это было бы неправдой. Иногда я действительно думаю над тем, как бы поступил, если бы мне ниспослано было овладеть троном. Но из этого не следует, что я стремлюсь овладеть им.

– Значит, это все же входит в твои планы, – задумчиво подытожил хан. При этом Улем не уловил в его голосе никакой жестокости, что сразу же насторожило его.

Холодная, скрытная подозрительность хана пугала Улема куда больше, чем вспышки самого яростного гнева.

– Не входит, мой повелитель, – как можно тверже настоял на своем Улем. – Я был честен с вами.

Они не заметили, как на плато появился командир охраны, конники которой опоясали подножие возвышенности и никого к ней не подпускали.

– Карадаг-бей со своими воинами, повелитель, – доложил он, остановившись за несколько шагов от Ислам-Гирея.

Он прибыл из Ляхистана и просит принять его. Хан оглянулся, но не в сторону командира охраны, а в сторону Улема. Их взгляды встретились. Улему показалось, что, услышав имя первого советника, хан вдруг почувствовал себя кем-то вроде заговорщика. «Ну вот, доболтались…» – источал его взгляд.

«Пора решать, – также бессловесно ответил Улем. – С флотом, с Карадаг-беем, с мечтой первого советника и волей хана. Решиться. И решить».

– Пропустите его, – повелел Ислам-Гирей командиру охраны.

– Повинуюсь, мой повелитель.

– Слушай, Улем, а почему этот корабль остановился напротив нас? Ведь он, кажется, должен был бы пройти мимо? Зачем понадобилась эта, почти незащищенная, бухта кораблю, который только что вышел из Кафы?

– Это я попросил капитана остановиться здесь, – ничуть не смутившись, признался Улем, – поскольку знал, что вы, повелитель, обязательно свернете сюда. Вот почему мне известны название каравеллы и страна, откуда она пришла.