Фельдмаршал должен умереть

– Ну же, наш генерал, ну!.. – настойчиво подбадривала Альбина, жеманно изгибаясь и пытаясь пробиться коленкой между его колен. – Что вы медлите? – соблазнительно поигрывала она персами с розовато-пепельными сосками.

«Вдова! Завтра одной генерал-фельдмаршальской вдовой – фрау Роммель – в Германии станет больше! – Бургдорф повертел головой, пытаясь развеять нахлынувшее наваждение и вспомнить, что перед ним отдающая себя женщина. Она рядом. Как рядышком и её все ещё не одрябшая шея, торчащие в разные стороны груди, похотливо оголённые и раздвинутые ноги, которыми он бредил всю прошлую ночь… – Вдова!» – подумал он с тем же отвращением, какое обычно ощущал, сидя за столом во время поминального обеда.

Брезгливость его не знала предела. Не существовало такой еды и такого ощущения голода, которые могли бы заставить его на поминках отважиться хотя бы на один глоток.

– Да сегодня вы сам не свой. Вы что – не в седле, наш генерал Бургдорф?

– Вы правы, Альбина, не в седле, скорее на лафете, – вспомнил он, что муж её был артиллеристом.

– На лафете обычно хоронят, генерал Бургдорф, – с неоправданно игривой улыбкой напомнила ему Альбина.

– Именно этот ритуал я и имел в виду.

– На лафете уже хоронят, наш генерал Бургдорф. А я всё ещё полна нежности. Причём такой нежности, что, кажется, вот-вот готова родить, прямо сейчас, стоя перед вами, а ещё лучше – прямо в ваших объятиях.

– Только не это, – брезгливо поморщился Вильгельм.

– А ведь ради вас я отпросилась сегодня у своего прямого шефа – заместителя министра, наш генерал Бургдорф, – с укором проговорила Крайдер, то напористо наплывая на него всем своим налитым телом, то сладострастно отдаляясь.

Когда она входила в эротический азарт, оттолкнуть её словом или рукой уже было невозможно. Генерал не сомневался, что вдова и в самом деле отпросилась у своего начальника, чтобы примчаться сюда на его же машине.

Правда, под всё то же просительно-мяукающее «наш генерал Бургдорф, наш генерал Бургдорф…» рука Вильгельма всё же начала блуждать по теплому бедру женщины, но в это время громом небесным разразился дверной колокольчик.