Фельдмаршал должен умереть

 – Вы, лично вы, займётесь определением судьбы фельдмаршала. Причём приступите к этому немедленно. Не забудьте прихватить с собой кого-либо из генералов, являющихся членами «Суда чести». Чтобы «герой Африки» понимал, что в случае отказа ему не миновать ни «Суда чести», ни Народного суда.

Побледневшее лицо генерала напоминало мертвеца. Бургдорф вёл себя так, словно ему самому только что предложили покончить жизнь самоубийством. Прошло мучительно много времени, прежде чем адъютант сумел выдавить из себя: «Будет выполнено, мой фюрер».

Из-за стола генерал поднимался так вяло и неуверенно, что в какое-то мгновение Гиммлеру вдруг показалось, что он вот-вот рухнет на пол.

– Вы отправитесь туда в сопровождении нескольких бронемашин СС, – напутствовал его теперь уже Гиммлер. – Они окружат поместье и предотвратят попытку бегства или сопротивления. А главное, произведут нужное впечатление на фельдмаршала.

– Надеюсь, личной охраны у него нет? – встревоженно проговорил адъютант фюрера.

– Откуда ей взяться, генерал?

– Всегда найдутся офицеры, которые готовы постоять за своего командующего, пусть даже бывшего.

– Всё это – ваши фантазии, генерал.

– Вредные фантазии, – окончательно добил его Гитлер. – Вы свободны, Бургдорф. И не советую являться ко мне с докладом о том, что операция по каким-либо причинам сорвалась. Пусть даже в это вмешались бы высшие силы.

Бургдорф глубоко вздохнул, несколько секунд постоял, уткнувшись подбородком в грудь и пытаясь проникнуться мужеством и решительностью, которые, конечно же, понадобятся ему для проведения операции.

– Они не вмешаются, – как можно твёрже заявил генерал.– Операция не сорвётся.

– Будем надеяться, – молвил Гиммлер, – что высшие силы отреклись от Роммеля ещё основательнее, чем от нас с вами.

Генерал уже направился было к двери, но вдруг остановился и, медленно поворачиваясь лицом к вождям нации, спросил:

– Как именно он должен «уйти»?

– Что? – дуэтом переспросили вожди.

– Я спрашиваю, как он должен умереть? Очевидно, по-солдатски, застрелиться?

Вопрос Бургдорфа оказался настолько неожиданным, что Гиммлер и Гитлер растерянно переглянулись.

– Стреляться он не станет, не пожелает, это мы уже, вроде бы, выяснили, – первым пришел в себя Гиммлер. – А если и застрелится, то многим это покажется очень подозрительным: стреляться после ранения, после удачного излечения в госпитале… Не логично как-то.