Черный легион

Доходило до того, что в одиночку он опасался показываться на вечерних улицах Харбина. И самообвинения в трусости, самобичевания уже не помогали.

– Что ж ты, мерзавец, скрывал, что на самом деле являешься не рядовым водителем, а офицером контрразведки? – наконец разродился леденящей лютью подполковник Имоти. – От кого ты, вша мерзопакостная, пытался скрывать это? От контрразведки союзников? На деньги, которых все вы, вша белогвардейская, содержитесь здесь?

«В мире нет существа страшнее, чем помесь русского с японцем, – дрогнул Фротов.

 – Азиатское коварство японцев, умноженное на матерщинное хамство русских, – кто способен выдержать такое?»

– Вы ошибаетесь, господин подполковник, – прерывающимся голосом заметил Фротов. Возмутиться по поводу столь грубого обращения с ним поручик так и не решился. Он прекрасно знал, к каким изысканным методам пытки прибегают в японской контрразведке.

– В чем? – схватился Имоти за бамбуковые подлокотники, которые, казалось, вот-вот выдернет из кресла.

 – В чем именно я ошибаюсь?!

– В том, что я контрразведчик.

Имоти мельком взглянул на безучастно сидевшего рядом капитана-переводчика, который ему, в совершенстве владеющему русским «полуяпонцу», был абсолютно не нужен. Фротову не было необходимости ломать голову над тем, что мог означать этот взгляд – взгляд подчиненного, испрашивающего разрешения на более суровые способы допроса.

И хотя переводчик и бровью не повел, разрешение было получено. Имоти прокричал что-то по-японски, и произошло то, чего Фротов так опасался.

В комнату заскочили двое дюжих японцев, подхватили его под руки, приподняли с кресла, уже на весу подсекли ноги и грохнули ягодицами об пол.

Фротов ощутил, как все внутренности его вдруг охватило жгучее пламя боли, и понял, что еще два-три таких броска, и он станет если не покойником, то инвалидом.

– Остановите их! Остановите! – заорал он во время третьего «вознесения».

– Зачем так громко? – неодобрительно покачал головой капитан-переводчик, начальственным движением руки отсылая экзекуторов за дверь.

 – Вам известно, кто я такой? – обратился он к Фротову.

– Так точно, господин генерал, – простонал поручик, с трудом садясь в свое кресло.

– От кого вам стало известно это?

– От вашего водителя. Из его беседы с водителем господина Итаки.

– То есть вы владеете японским?

– Немного понимаю. Но говорю с трудом.

– Однако стремитесь постичь?

– Мудрый язык, почему бы и не постичь.