Черный легион

Курбатов предпочел бы обойти их, однако сделать это было довольно сложно. Справа и слева от гряды, за которой они залегли, начинались крутые осыпи. А возвращаться на перевал, чтобы потом искать более подходящий и безлюдный спуск – значит потерять уйму времени.

– Чего ты ждешь?! – дожимал оборонявшегося Колзин. – Выходи! Обещаю оформить повинную! Я свое слово держу! Это я тебе говорю, младший лейтенант Колзин!

Милиционеры залегли, охватывая избушку с трех сторон, и если бы бродяга попробовал уйти в сторону бурной речушки, те двое, что находились почти у берега, взяли бы его под перекрестный огонь.

– Что предпринимаем? – переметнулся к Курбатову подпоручик Тирбах.

– Подождем несколько минут. У того, что в домике, заканчиваются патроны, – едва слышно ответил Курбатов.

– Может, стоит помочь ему?

– Чтобы выпустить на волю еще одного заматеревшего волка-одиночку… – поддержал его мысль Курбатов.

– Ваша идея. От своих идей отрекаться грешно.

– Вопрос: как ему помочь?

Еще несколько секунд князь колебался.

В открытую выйти на горную поляну – означало подставить себя под пули засевшего в домике бродяги. Не объяснишь же ему, кто ты. Но и терять время тоже не хотелось.

– Подпоручик, берете правого. Желательно с первого выстрела. Чолданов, страхуете Власевича.

– Есть.

– Иволгин, Радчук, снимаете ближнего, что прямо под нами.

– Крикливого, – уточнил Иволгин.

Курбатов поднялся и, пригибаясь, неслышно ступая по усыпанному хвоей кряжу, перешел к ветвистой сосне, ствол которой причудливо изгибался, зависая над валунами, за которыми нашел себе пристанище Колзин.

– Он вышиб окно! – предупредил милиционер, находившийся слева от домика. – Собрался прорываться!

Его крик отвлек внимание Колзина, и этого оказалось достаточно. Ухватившись за ветку сосны, Курбатов завис над ним и ударом ноги в висок поверг наземь. В ту же минуту Власевич сразил другого милиционера и бросился вниз, увлекая за собой остальных диверсантов.

Третий милиционер попытался уйти по берегу реки, но был ранен в спину и, осев у склада с полуобвалившейся крышей, жалобно, по-бабьи запричитал:

– Убили! Вы же меня убили! Вы же меня…

– Теперь можешь выходить! – скомандовал Курбатов, когда раненого окончательно угомонили, а Колзина он еще раз оглушил рукоятью пистолета. – Милиционеры тебе уже не страшны!

Домик вновь был оцеплен. Радчук и Матвеев затаились по углам его, контролируя окна и двери.