Выпускной

Поэтому, когда Ассоциация будущих хранителей кукурузы Америки[5 - Объединения и ассоциации, распространенные в сельскохозяйственных штатах. (Прим. пер.)] выставила свой стол в Зале чемпионов (также известном как коридор со спортивными трофеями и кубками), на нем разместили три обязательных предмета:

1. Кассовый ящик. Билеты на выпускной бал только за наличные, никаких вам чеков от родителей. Члены ассоциации БХК плевать хотели на чеки от ваших мамочек.

2. Пачку билетов, нарисованных самым продвинутым в школе чуваком, который хорошо умеет пользоваться фотошопом.

(Ключевое слово тут – «хорошо», потому как все мы мастера отфильтровать фотку для «Инсты», но вот если дело доходит до дизайна текста, это похоже на то, что кого-то траванули шрифтами и потом его вырвало «папирусом» и «комик сансом»[6 - Papyrus и Comic Sans (англ.) – популярные шрифты. (Прим. пер.)].)

3. Список. В списке две колонки: с вашим именем и именем вашего спутника, и две эти колонки буквально сплелись друг с другом. Это прямо обязательное условие, в одиночку на этот выпускной прийти не получится.

Из-за этого самого списка у нас с моей девушкой состоялось несколько серьезных разговоров о выпускном.

Это наш последний год в школе и последний шанс сделать это. Я действительно очень хочу танцевать под картонной луной и алюминиевыми звездами. Хочу смотреть в ее чудесные ореховые глаза, которые временами так замечательно отливают то синим, то зеленым, в зависимости от того, во что она одета. Хочу обнимать ее, и пусть весь мир катится куда подальше.

Но в том-то и дело: он не покатится.

Не у нас. И не под бдительным оком моей мамочки.

Поясню сразу: я не стесняюсь того, что я лесбиянка. И я люблю-люблю-люблю свою девушку. Люблю наше перешептывание и поцелуи тайком. Люблю прижиматься к ней, когда мы сидим на странноватом диване ее бабушки с плюшевой обивкой, пока дождь подбирается с запада. Люблю видеть, что руки у нас одинакового размера, а ее ноги с длинными пальцами – меньше. А когда она поет, я, кажется, люблю ее еще больше.

Так сильно, что от этого чувства делается физически больно, словно к сердцу протянули руку и сжимают, пока оно не превращается в алмаз.

Из-за того, что ее каштановые волосы отливают золотом, она мерцает как светлячок, а глаза у нее синие с зеленым отливом. Когда она снимает очки, мне нравится прижиматься носом к ее носу и просто смотреть. Ее это смешит, и она вспыхивает так, что щеки розовеют, становясь одного цвета с губами.