Выпускной

Врать о том, с кем ты, конечно, не так трудно, как врать о том, кто ты на самом деле, но все же…

– Я просто хочу танцевать с тобой, – говорю, подаваясь назад и ловя ее руку, чувствуя, как наши пальцы соприкасаются. Она берет меня за руку, и на какое-то мгновение мы вместе при свете дня. Для меня не существует никого, кроме нее, и, готова поклясться, я чувствую биение ее сердца, а не своего. Мне так хочется целоваться, что губы ломит, но я отодвигаюсь раньше, чем она успевает наклониться ко мне. Не здесь. Не сейчас.

– Значит, ты согласна? – спрашивает она.

– Смотри, – говорю я, чувствуя, как всю меня переполняет какая-то странная бравада, и устремляюсь к столу БХК. Я думаю о том, что куплю билеты прямо сейчас и покажу своей девушке, что готова на все, чтобы подарить ей самую романтичную ночь на свете.

Но-о-о приходится задержаться, потому что наш звездный красавец только что пригласил девушку на выпускной, и все взгляды устремлены в сторону стола, где он покупает билеты, а она, зажав в руках букет гвоздик от придурков-старшеклассников, смотрит, как он это делает.

Все сгрудились у стола и обсуждают разыгранный спектакль, и вот только теперь ЕДИНСТВЕННАЯ (ОТКРЫТАЯ) ЛЕСБИЯНКА В ЭДЖУОТЕРЕ может подскочить и встать в очередь.

Членам БХК неважно, кто купит билеты на выпускной. Их интересует только процент с продаж (четверть от стоимости каждого билета пойдет в их клуб – может, на эти деньги они купят какие-то шикарные пестициды, я не в курсе), и моя сотка исчезает в кассе быстрее, чем я успеваю сказать «привет».

Бриана Ло швыряет пару билетов на стол, а Майло Потс сует мне под нос картонный планшет с прикрепленным к нему списком.

– Здесь – твое имя, – говорит он, тыкая в первую колонку, – а здесь – имя твоей пары.

Я как заправский интеллектуал мычу что-то вроде «э-э-э» и очень медленно записываю свое имя. Но даже если бы я произнесла его вслух, Бриане оно ни о чем не сказало бы. Эмма Нолан – это я, совершенно точно, определенно я, и именно это написано на первом билете!

– С кем ты идешь? – шутки ради спрашивает Кайли.

Сейчас она разговаривает со мной в первый раз с девятого класса, когда мы вместе ходили на английский. В тот раз она попросила поменяться с ней местами, потому что у нее (цитирую) «из-за света флуоресцентных ламп дергаются ресницы».

Шелби, которая постоянно трется возле Кайли и заглядывает ей в рот, подскакивает к ее локтю и вещает:

– Да, Эмма, с кем это ты идешь? Не знала, что у нас в городе больше одной лесбы.