Московские будни, или Город, которого нет

Таня наивно пыталась заручиться поддержкой знакомых лобненцев, но столкнулась с такими узколобым эгоизмом и звериной озлобленностью («Да вас давно снести пора: четыре дома на окраине»), с таким отсутствием хоть жалкого подобия солидарности, что капитулировала без боя, скандалисткой она не была никогда, да что там – ругаться не умела даже на самом простейшем уровне, она лишь лихорадочно тряслась с красными от давления глазами, а слова упрямо не хотели идти из уст – будто само нутро ее не желало пасть столь низко – и выходили лишь одни междометия в духе Акакия Акакиевича.

Там живут несчастные люди-дикари,

На лицо ужасные, недобрые внутри,

На лицо ужасные, недобрые внутри,

Там живут несчастные люди-дикари.

Впрочем, что там Лобня, подобный город невезения был в России на каждом шагу. А с другой стороны, ей-то что до того, да пусть эти города-неудачники хоть на каждом квадратном метре расплодятся (а вероятность этого была 99,9%), ей ровным счетом все равно, о ее проблеме кто думает – что же ей по чужим печалям томиться? Времена такие нынче настали – каждый сам за себя.

Сразу после Депо вдруг неожиданно началась проверка билетов. Таня резко протянула свою смятую бумажку, смерив контролера критическим взглядом. Сосунок. Не смог найти работенку получше. Отвернувшись к окну, она вдруг услышала:

– Вы должны были выйти на Лобне.

Таня резко обернулась: чего?! И поняла, что замечание это было адресовано не ей, нет, контролер явно смотрел на Таниного соседа напротив, занимающего, как и она, сиденье у окна.

– Ну да, но я до Луговой еду.

– Так вам и надо было покупать до Луговой, а не до Лобни.

– Я в автомате покупал, до Луговой не смог выбрать… – попутчик отчего-то неловко покосился на Таню.

– Эти автоматы и правда дурные, буквы заедают, пьяницы сдачу отнимают, – вставила Таня, но кондуктор даже не посмотрел в ее сторону.

– Вам придется доплатить.

– Что? Цена такая же!

– Цена такая же, – вновь вмешалась Таня. – Сколько у вас, дайте посмотреть, ну вот, 88 рублей, и у меня так же! Вот! – но ее билет кондуктора мало интересовал.

– С вас 120 рублей.

– Чего?! – попутчик и Таня воскликнули единовременно.

И тут же в сердцах он достал из кошелька тысячную купюру.