Двадцать пять рассказов о призраках

Однажды ночью, когда я сидел, наполовину одурманенный, в более чем позорном притоне, мое внимание внезапно привлек какой-то черный предмет, покоившийся на крышке одной из огромных бочек с джином или ромом, составлявших главное убранство комнаты. Я пристально смотрел на верхушку этой бочки в течение нескольких минут, и что теперь вызвало у меня удивление, так это тот факт, что я раньше не заметил этот объект. Я подошел к нему и дотронулся до него рукой. Это был черный кот – очень большой – размером с Плутона и очень похожий на него во всех отношениях, но только у Плутона не было белой шерсти ни на одной части тела; но у этого кота было большое, хотя и неопределенное, белое пятно, покрывающее почти всю область тела и грудь.

Когда я прикоснулся к нему, он немедленно встал, громко замурлыкал, потерся о мою руку и, казалось, был в восторге от моего внимания. Итак, это было то самое существо, которое я искал. Я сразу же предложил домовладельцу продать его, но тот ничего не хотел, потому что никогда раньше не встречал это животное.

Я продолжал гладить кота, и когда я собрался идти домой, животное проявило желание сопровождать меня. Я позволил ему это сделать, время от времени наклоняясь и похлопывая его по ходу дела. Когда он добрался до дома, то сразу же приручился и сразу же стал большим любимцем моей жены.

Что касается меня, то я вскоре обнаружил, что во мне зарождается неприязнь к этому коту. Это было прямо противоположно тому, что я ожидал; но – я не знаю, как и почему это произошло – его очевидная привязанность ко мне скорее вызывала отвращение и раздражала меня.

Постепенно эти чувства отвращения и раздражения переросли в горечь ненависти. Я избегал этого существа; определенное чувство стыда и воспоминание о моем прежнем жестоком поступке мешали мне физически надругаться над ним. В течение нескольких недель я не бил его или иным образом жестоко не обращался с ним; но постепенно – очень постепенно – я стал смотреть на него с невыразимым отвращением и молча убегать от его отвратительного присутствия, как от дыхания чумы.

Без сомнения мою ненависть к зверю усилило открытие, сделанное на следующее утро после того, как я принес его домой, что, как и Плутон, он также был лишен одного глаза. Это обстоятельство, однако, только расположило к нему мою жену, которая, как я уже сказал, обладала в высокой степени той человечностью чувств, которая когда-то была моей отличительной чертой и источником многих моих самых простых и чистых удовольствий.