Время жёлтых мангысов

– Может быть какой-то страшный недуг поразил всю эту страну ещё с древних времён? – опять начала свой внутренний диалог Авздотья, – например, какой-нибудь русский сплин или древнерусский рак?

Надо сказать, что в той местности особым культовым шиком были похороны и всё, что было связанно с заупокойными ритуалами. На похороны и поминки все шли как на праздник.

Никакой Первомай и День Октябрьской звезды не могли сравниться с этими истинно народными гуляньями: бабки истошно скулили, вызывая своим заупокойным воем ужас и трепет в душах собравшихся на тризне; гречишные блины и кутья съедались во славу вечной жизни новопреставившегося, а мутный шмурдяк, изготовленный на буряке и картофеле в больших количествах выпивался за упокой души усопшего и за его «комфортное» пребывание в мире ином.

Как древние мантры повторялись за столом такие совершенно бессмысленные фразы, как «Все там будем» или «Бог дал, Бог взял» и тому подобная ахинея.

Согласно древнему ассирийскому культу, покойников клали в гроб-лодку без вёсел, обитую кумачом, из-за чего этот ритуальный объект напоминал собой космический спутник, правда отправляли его после завершения мероприятия не ввысь, а в диаметрально противоположенном направлении – в сырую землю, в глубокие хтонические недра.

Приметы в той стране тоже были странные: например, если на вашем пути встретятся похороны, то будет вам счастье, а проживание напротив кладбища вообще считалось редким везением. Был ещё такой суеверный изыск – как наступить в говно, особенно собачье, тогда пределов этой радости не было бы вообще.

Наверное, жизнь Авздотьи Педровны могла бы сложиться иначе, если бы она имела возможность ознакомиться с редким по красоте и грациозным по замыслу высказыванием одиозного немецкого философа Мартина Хайдеггера – «Человек не господин сущего. Человек пастух бытия», но к счастью или к несчастью она никогда не знала о его существовании, к тому же, Хайдеггер считался оголтелым фашистом в среде славянских интеллектуалов, и его мысли в той стране не приветствовались совсем.

Все эти мелочи, на первый взгляд, создали у Авздотьи весьма стройную систему влечения к смерти и искреннего желания к ней прикоснуться как можно скорее. Там, где обычные люди по глупости своей ищут радости бытия и счастья, она скрупулёзно выискивала атрибуты смерти и её физического проявления.

– Просто так радоваться жизни могут только моральные уроды и абсолютные дегенераты, не способные страдать и чувствовать боль окружающего мира.