Психология ролевого поведения. 12 ролей твоего успеха

А вот скажите, где находится в этой схеме лиса и как выстраивается ее роль? Согласимся, что ролевая драматура лисы интереснее и сложнее, чем у волка. Значит, она не может повторить его путь. Не так ли? Психологической парадигмой лисы является хитрость, двуличие, и маска положительного героя у нее хоть ненадолго, но срабатывает. Значит, относительно доминанта-медведя лиса первоначально находится в дружелюбной зоне. Конечно, медведь не доверяет ей так, как бесхитростному зайцу. Поэтому мы поместим лису в категорию «послушный».

Сюжет сказки заставляет ее утратить одну из масок, и лиса попадает под прессинг доминанта. Он рассматривает ее теперь как объект в позиции «подавляемый», а дальше, раскрывая все коварные замыслы отрицательных героев, доминант переводит лису, как и волка, в низовую часть враждебного сектора, в разряд отчужденных.

Все, пси-драматика построена.

В 1968 году ученик Э. Берна Стивен Карпман[7 - Стивен Карпман (род. в 1935 г.) – современный американский психотерапевт, бизнес-коуч, доктор медицины, создатель известной психологической модели взаимодействия между людьми.

] предложил свою версию пси-драматики, сократив пространство игры до предела. Так появился широко известный «драматический треугольник Карпмана», который еще называют «треугольником судьбы». В нем всего три игрока: преследователь (агрессор) – жертва – спаситель. Вся драматургия разыгрывается между этими ролями.

А еще в пси-драматике есть любовный треугольник: он – она – ее любовник. Однако это просто.

Есть задачки и посложнее.

Какой самый известный любовный треугольник представлен русской классической литературой? «Война и мир» Льва Николаевича Толстого. Пьер – Наташа – князь Андрей. Не согласны? А все потому, что между доминантами в этом треугольнике нет конфликтного противоречия. Но тем не менее это настоящий любовный треугольник, где личная драма героев сопряжена с удовлетворением собственного эго с одной стороны (позиция князя Андрея по отношению к Наташе) и с удовлетворением эго другого человека (позиция Пьера по отношению к Наташе).

Такие треугольники тоже бывают.

Если обращаться к русской классической литературе, то как не вспомнить «конфликт отцов и детей»? А это, разумеется, в первую очередь «Отцы и дети» Тургенева. Пси-драматика Тимоти Лири здесь не срабатывает. Этот конфликт невозможно загнать в сценографию представленной Лири схемы. Хотя бы потому, что ни Базаров, ни Павел Петрович Кирсанов не представляют безусловный полюс силы.