Путь творчества. Голландская рулетка. 365 дней вдохновения

Иногда, желая сделать другу подарок, она сочиняла стихотворение, заворачивала в него одно из своих многочисленных серебряных колец и отправляла письмом, не оставив себе даже копии.

Я была страшно возмущена. Такое легкомысленное отношение к творчеству и снижение уровня тем противоречили моему трепету перед Словом. Я считала, что писать нужно только тогда, когда не писать не можешь, и только о том, что имеет значение для Вечности; что к стихам нужно относиться как к величайшей ценности… Однако Цветаева плевала на все мои рассуждения с высокой колокольни.

Продолжая негодовать, я пришла домой и легла спать. Но заснуть не получилось. Зато получились стихи – одно, потом другое. Наутро – третье. За следующий месяц я написала больше двадцати стихотворений. Я была совершенно уверена, что из-за количества должно снизиться качество – но этого не произошло. Стихи, созданные мной в тот месяц, по точности метафор, сложности звукописи и уровню затронутых тем были неимоверно выше всего, что я писала прежде. Именно за эти тексты я впоследствии получила большинство лестных отзывов и премий.

Пишу ли я по тридцать стихотворений в месяц до сих пор? Нет, не пишу. Через некоторое время я поняла, что такими темпами недолго сойти с ума. У меня в голове постоянно гудели рифмы. Они не выключались ни на минуту, толкались и жужжали, как рассерженные пчелы. Я почти видела, как передо мной в воздухе проплывают начальные строчки стихов – прекрасных стихов, – но у меня не было физических сил с ними работать. Процесс творчества настолько меня выматывал, что я чувствовала: еще немного, и я упаду.

И я разуверилась. По сути, что произошло со мной в музее Цветаевой? А то, что у меня в голове вдруг включился яркий свет и я увидела все те границы, которые подсознательно нагородила вокруг процесса творчества. Например, я убедила себя, что нельзя самому вызывать вдохновение (можно только смиренно сидеть и ждать, когда оно тебя осенит), нельзя писать о пустяках, нельзя писать много стихов без снижения их качества… Но пример Цветаевой вдруг наглядно доказал мне, что все это чепуха – и что эти барьеры существуют только в моем сознании.

И я снова вернула границы – в целях спасения рассудка. Теперь я вновь пишу максимум два стихотворения в месяц и жду вдохновения, как манны небесной.