Голова профессора Доуэля. Властелин мира

Там уже не было пустоты. Она увидела слабо колыхавшуюся грудь и тело, – ее тело, прикрытое простыней. Слабая улыбка осветила ее лицо.

– Не пытайтесь говорить и лежите тихо, – сказала Лоран. – Операция прошла очень хорошо, и теперь все зависит от того, как вы будете вести себя. Чем спокойнее вы будете лежать, тем скорее подниметесь на ноги. Пока мы будем с вами объясняться мимикой. Если вы опустите веки вниз, это будет означать «да», вверх – «нет». Чувствуете вы где-нибудь боль? Здесь. Шея и нога. Это пройдет.

Лоран позвонила Керну. Он тотчас пришел из своего кабинета.

– Ну, как себя чувствует новорожденная? – Он осмотрел ее и остался доволен. – Все благополучно. Терпение, мадемуазель, и вы скоро будете танцевать. – Он сделал несколько распоряжений и ушел.

Дни «выздоровления» тянулись для Брике очень медленно. Она была примерной больной: сдерживала свое нетерпение, лежала спокойно и выполняла все приказания. Настал день, когда ее, наконец, распеленали, но говорить еще не разрешали.

– Чувствуете ли вы свое тело? – с некоторым волнением спросил Керн.

Брике опустила веки.

– Попробуйте очень осторожно пошевелить пальцами на ногах.

Брике, очевидно, попробовала, так как на лице ее выразилось напряжение, но пальцы не двигались.

– Очевидно, функции центральной нервной системы еще не вполне восстановились, – авторитетно сказал Керн. – Но я надеюсь, что они скоро восстановятся, а вместе с ними восстановится и движение.

«Восстановится – как странно звучит это слово», – подумала Лоран, вспомнив о холодном трупе на операционном столе.

У Брике появилась новая забота. Теперь она часами занималась тем, что пыталась шевелить пальцами на ногах. Лоран едва ли не с меньшим интересом следила за этим.

И однажды Лоран радостно вскрикнула:

– Шевелится! Большой палец на левой ноге шевелится.

Дальше дело пошло быстрее.

Лоран была поражена. На глазах ее совершилось чудо.

«Как бы ни был преступен Керн, – думала она, – он необыкновенный человек. Правда, без головы Доуэля ему не удалось бы это двойное воскрешение мертвого. Но все же и сам Керн талантливый человек, – ведь это утверждала и голова Доуэля. О, если бы Керн воскресил и его! Но нет, этого он не сделает».