Небесный гость

 – Друзья мои! Если бы я предложил вам отправиться со мной в очень опасную, очень рискованную, но крайне важную научную экспедицию, в которой сама ваша жизнь подвергалась бы опасности, согласились бы вы?

– Разумеется, – быстро ответил Архимед.

– Всегда готов! – одновременно воскликнул Аркусов.

– Вот видишь, – повернул Тюменев голову в сторону Елены Гавриловны. – Мне шестьдесят, а ведь каждому из них нет и тридцати – и они не задумываются.

Опершись одной рукой на перила, Аркусов ловко перепрыгнул, разыскал на веранде выключатель и зажег свет.

Лицо Елены Гавриловны выражало смятение, а глаза Ивана Ивановича горели молодым задором.

– Да, я предлагаю вам ни больше ни меньше как лететь со мною на звезду Абастумани! Вот именно!

При этих словах Аркусов вдруг стал серьезным и многозначительно посмотрел на Архимеда – не сошел ли старый профессор с ума. А всегда спокойный Архимед невольно передернул плечами:

– Лететь? Но на чем?

– Ты сам, Архимед, принимаешь участие в изобретении летательного аппарата, – загадочно ответил Тюменев.

На другой день Тюменев действительно уехал и отсутствовал более двух месяцев.

5. В мышеловке

Всю ночь над обсерваторией бушевала буря. Несмотря на специальную систему колес, купол дрожал, качался и, казалось, ежеминутно готов был сорваться. Сквозь отверстие в куполе ветер врывался внутрь башни и обдавал лицо и руки Тюменева ночной свежестью и запахом хвойного леса.

– Это все твои штучки!

В телескоп уже отчетливо были видны два солнца звезды Абастумани, разделенные друг от друга тончайшей темной полоской небесного пространства. На самом деле ширина этой щели равнялась сотням миллионов километров. В ней свободно вмещались орбиты планет и их спутников двух солнечных систем, связанных взаимным притяжением.

Небо бледнело, угасла двойная звезда – наступал рассвет. Пора кончать наблюдения.

– Архимед! – крикнул Тюменев. – Архимед!

– Его еще нет, Иван Иванович, – послышался из лаборатории голос Аркусова.

– Как это еще нет? Уже ушел, хотите вы сказать? Ах да…

– Вот именно, – вполголоса сказал Аркусов, повторяя любимую фразу Тюменева.