Мертвая зона

– Этого никто не будет оплакивать! – подумал Ден, поглядывая на своего маленького спутника. – И зачем только такие на свет родятся?..

Когда замолкли последние звуки «песни мертвых», Доменико Маручелли запел сам, сначала тихо, а потом все громче, свою любимую песенку:

Я пел, когда на свет родился,

Я песни пел, когда женился.

Бывали дни – я голодал,

Но песни громко распевал.

Я пел на суше и на море,

Я пел от радости и с горя,

Я сидя, стоя, лежа пел.

Года прошли, я поседел,

Но я пою не умолкая.

Не замолчу и умирая.

Когда ж умру, то песнь мою

Еще я громче запою!

Еще я громче запою-ю! – закончил Маручелли высокой нотой и, обратившись к Хэрвуду, спросил: – Фонарь не забыл?

– Ты уж второй раз спрашиваешь об этом, – грубо ответил Хэрвуд. – Я ничего не забываю!

Солнце зашло. Сгущались сумерки. Ночь обещала быть очень темной и довольно холодной. Уже сейчас чувствовалось, как холодеют щеки и руки. Почва медленно поднималась на северо-восток.

Скоро стало совсем темно.

– Может быть, ты зажжешь фонарик? – спросил Доменико.

– Дойдем и так. Я и с закрытыми глазами дорогу найду.

Путники некоторое время шли молча. Доменико никак не удавалось завязать разговора со своим молчаливым спутником. И итальянец вновь запел свою песню:

Я пел, когда на свет родился…

– Довольно тебе выть! – прикрикнул на него Хэрвуд.

– Мы ушли далеко, нас никто не услышит.

– У компании длинные уши и длинные руки! – ответил Ден.

Итальянец замолчал. Но, пройдя несколько шагов, потихоньку запел вновь:

Когда ж умру, то песнь мою еще я громче запою!..

– Стой! – крикнул Хэрвуд. Он вышел вперед, засветил электрический фонарь и, как бы освещая местность, поднес фонарь к глазам итальянца. Доменико сощурился, а Ден погасил фонарь.

– Так, – сказал Ден. – Все в порядке. Иди, иди! – И он пропустил Доменико вперед.

– Но я ничего не вижу!

– И не надо. Дорога гладкая, как стол.

Никакой дороги не было. Ослепленный светом итальянец шел впереди, закрыв глаза.

Года прошли, я поседел.

Но я пою не умолкая.

Не замолчу и умирая… А-а-а!..

Душераздирающий крик разорвал тишину ночи. Мгновение молчания – и, наконец, где-то глубоко внизу глухой стук упавшего тела.

– Замолчал небось? – тихо сказал Ден и, повернувшись вправо, зажег фонарь. Пройдя несколько шагов, Ден оказался у края отвесной скалы.