Прежде чем он убьёт

Он заговорил, и голос его звучал нервно, но можно было расслышать и кое-что ещё – он давал понять, что он здесь главный.

«Ты когда-нибудь опрашивала детей, потерявших родителя?» – спросил Портер.

«Однажды, – ответила она. – Это было дело об обстреле. Говорила с одиннадцатилетним мальчиком».

«Я тоже общался с несколькими. Невесёлое занятие».

«Это точно», – согласилась Макензи.

«Послушай, нам предстоит задать двум мальчикам вопросы об их умершей матери. Обязательно всплывёт вопрос о том, кем она работала.

Нужно задать его как можно более деликатно».

Макензи была в ярости. Портер снова говорил с ней, как с маленьким ребёнком.

«Давай я начну, а ты будешь их утешать, если они расплачутся. Нельсон сказал, сестра жертвы тоже там будет, но думаю, на её помощь в этом плане не стоит рассчитывать. Думаю, она не менее подавлена, чем дети».

Макензи была не в восторге от этой идеи. Но она понимала, что если дело касалось Портера и Нельсона, действовать нужно было осмотрительно.

Если Портер хотел вести опрос двух скорбящих по матери ребят, пусть потешит своё эго.

«Как скажешь», – ответила она сквозь зубы.

В машине вновь стало тихо. Портер больше не включал радио, и единственный звук в салоне был шелестом листов в папках Макензи. Эти страницы и те документы, что скинула Нэнси, вели к чему-то большому, Макензи была в этом уверена.

Конечно, чтобы рассказать историю от начала до конца, нужно знать всех, кто в ней задействован, а пока главное действующее лицо по-прежнему скрывалось в тени.

Машина сбавила скорость. Макензи оторвалась от чтения и увидела, что они поворачивают на тихую улочку. Она почувствовала знакомую тревогу, желая оказаться сейчас где угодно, но лишь бы не здесь.

Пришло время поговорить с детьми жертвы.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Макензи немало удивилась, оказавшись в квартире Хейли Лизбрук; она представляла её совсем другой. Здесь было чисто и уютно; мебель была удачно расставлена по комнате и накрыта чехлами.

Интерьер и убранство указывали на домовитость хозяйки: здесь были и чашки для кофе с милыми надписями, и прихватки над плитой, свисающие с красивых крючков. Было видно, что она хорошо следила за домом и семьёй, вплоть до выбора стрижек сыновей и цвета их пижам.

Макензи всегда мечтала о таком доме и такой семье.

Из документов дела было известно, что сыновьям жертвы было девять и пятнадцать лет соответственно. Старшего звали Кевин, младшего – Далтон.