Прежде Чем Он Ошибётся

«Какой?»

«Могу ли я теперь называть Вас миссис Эллингтон?»

Её сердце чуть не подпрыгнуло, когда она услышала это.

«Думаю, можешь», – сказала она, когда они направились к двери, впервые вступая в мир как супружеская пара.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Убийство оказалось совсем не таким, каким он ожидал. Он думал, что испытает шок. Возможно, его накроет невероятным чувством вины за отнятую жизнь или за то, что изменил весь ход жизни какой-то семьи. Но ничего такого не произошло. Единственное, что он чувствовал после этих убийств – после убийства обеих своих жертв – это всепоглощающее чувство паранойи.

И, если быть честным, удовольствия.

Возможно, он был глуп, что вёл себя так небрежно. Он был удивлен тем, насколько нормальным казалось отнять у кого-то жизнь. Он был в ужасе от этой идеи, пока впервые не наложил свои руки на шею жертвы – пока не сжал её, перекрыв кислород и выдавив жизнь из прекрасного тела. Приятнее всего было смотреть, как угасает свет в их глазах. Это было неожиданно эротично – наивысшая степень уязвимости.

Однако паранойя также оказалась сильнее, чем он мог себе представить. Он не мог заснуть в течение трёх дней после того, как убил первую жертву. Но после второго нападения он был уже готов к таким последствиям. Несколько бокалов красного вина и Амбиен сразу после убийства, помогли ему отлично выспаться.

Ещё его беспокоило то, как трудно было покинуть место преступления во второй раз. Как она упала, как жизнь ушла из её глаз в одно мгновение.

Он очень хотел остаться там подольше, чтобы смотреть в эти мёртвые глаза и увидеть, таящиеся в них тайны. Он никогда раньше не испытывал такого желания, хотя, честно говоря, ещё год назад ему бы и в голову не пришло кого-нибудь убить. Так что, по-видимому, подобно вкусовым рецепторам, мораль человека время от времени менялась.

Он думал об этом, сидя перед камином. В доме было тихо, так жутко тихо, что он слышал звуки своих пальцев, двигающихся по ножке бокала. Он смотрел, как горит и трещит огонь, пока пил свой бокал тёмно-красного вина.

Теперь это твоя жизнь, - сказал он себе. Ты убил не одного, а двух человек. Конечно, эти убийства были необходимы. Ты должен был это сделать, иначе твоя жизнь могла бы закончиться. Хотя ни одна из этих девушек технически не заслуживала смерти, это было просто необходимо.

Он повторял себе эти слова снова и снова. Во многом по этой причине чувство вины, появления которого он ожидал, так и не накрыло его.