Прежде чем он начнёт охоту

Между тем, Гарри быстро воспользовался моментом и сделал два выстрела.

Макензи надеялась, что он разумно тратил патроны. Цель их несанкционированной ночной тренировки заключалась в том, чтобы в тебя не попали. У всех было одно и то же оружие – пистолет, стреляющий шариками с краской, – и одинаковое количество патронов, стандартный размер магазина Глока, по подобию которого было создано оружие. Это означало, что у каждого в запасе было пятнадцать выстрелов. Сейчас у Макензи осталось только четырнадцать, и она была уверена, что каждый из её соперников успел выстрелить как минимум по три-четыре раза.

Гарри и Казенс были заняты друг другом, а значит, Макензи оставался Шон. Только она не имела ни малейшего понятия, где он находился. Несмотря на свой немаленький рост, он умел неплохо прятаться.

Макензи осторожно встала на колени и подняла голову над капотом, ища на парковке Шона. Его она не увидела, но услышала негромкий хлопок выстрела. Стреляли с близкого расстояния. Она нагнулась в тот самый момент, когда шарик с краской ударил по бамперу машины.

Выход из игры следовал за «ранением» в руку, ногу, спину или живот. Единственное, что нельзя было делать, – это стрелять в голову. Шарики с краской были небольшого размера и сделаны из тонкого пластика, но даже они могли вызвать сотрясение мозга. А если такой шарик попадёт в глаз, можно навсегда ослепнуть. Именно по этим причинам Бюро официально не поддерживало эти игры.

Благодаря этому выстрелу Макензи поняла, где прятался Шон. Он затаился за фонарным столбом. Именно его позицию планировала занять Макензи, потому что у него был отличный обзор всей парковки. Отвернувшись от неё, он быстро выстрелил в Гарри. Он промахнулся, и шарик попал в крышку мусорного бака, в нескольких сантиметрах над головой Гарри.

Макензи попыталась вывести Шона из игры и почти попала ему в плечо, но он припал к земле именно в момент её выстрела, и она промазала. Между тем, послышался голос Казенса – он кричал в порыве злости и боли.

«Я вылетел», – сказал он, медленно ковыляя к краю парковки. Он присел на скамью, где должны были молча сидеть выбывшие.