Почти Ушла

В агентстве сказали, что рейс прибывает в четыре утра, – повернувшись к декоративному деревянному столу, стоящему в холле, она отодвинула пресс-папье из венецианского стекла и стала размахивать листом бумаги, отстаивая свои аргументы.

– Вот же, видишь?

Пьер взглянул на бумагу и вздохнул.

– Здесь написано, что рейс прибывает в четыре часа дня, а не в четыре часа утра. Водитель, которого ты наняла, очевидно, понимает разницу, поэтому она уже здесь, – он повернулся к Кэсси и протянул ей руку.

– Меня зовут Пьер Дюбуа.

Горничную он не представил. Вместо этого Марго велела ей пойти и подготовить для Кэсси комнату напротив детских спален, и горничная поспешила удалиться.

– А где дети? Они уже в постели? Они должны познакомиться с Кэсси, – сказал Пьер.

Марго покачала головой: «Они ужинают».

– Так поздно? Разве я не говорил тебе, что в будние дни ужинать им следует раньше? Даже если они на каникулах, в это время они уже должны быть в кровати, чтобы не выбиваться из распорядка дня.

Марго уставилась на него и сердито пожала плечами, затем подошла к двери справа, стуча каблуками.

– Антуанетта! – позвала она, – Элла! Марк!

Она была вознаграждена звуком шагов и громкими криками.

В прихожую вбежал темноволосый мальчик, в руках которого была кукла, которую он держал за волосы. За ним, вся в слезах, сразу же появилась полненькая девочка, младше его по возрасту.

– Отдай мою Барби! – кричала она.

Как только мальчик заметил взрослых, он остановился, скользя по полу, а затем устремился к лестнице.

Кэсси в ужасе прикрыла рот ладонью, пока ваза раскачиваясь балансировала на своём постаменте, а затем упала на пол, разбившись вдребезги. Осколки разноцветного стекла рассыпались по тёмным деревянным доскам.

Воцарившаяся тишина была прервана воплем ярости Пьера.

– Марк! Отдай Элле её куклу.

Шаркая ногами и выпятив нижнюю губу, Марк отпрянул от осколков.

– Это была ваза Durand из художественного стекла, – прошипела Марго на мальчика. – Античная. В одном экземпляре. Разве у тебя нет должного уважения к имуществу твоего отца?

Единственным ответом на этот вопрос послужило угрюмое молчание.

– Где Антуанетта? – раздражённо спросил Пьер.