Человек-амфибия

Индеец взялся за весла и поспешил отвезти своего внезапно заболевшего товарища на борт «Медузы».

Наконец ныряльщик пришел в себя, но как будто потерял дар слова – только мычал, качал головой и отдувался, выпячивая губы.

Бывшие на шхуне ловцы окружили ныряльщика, с нетерпением ожидали его объяснений.

– Говори! – крикнул наконец молодой индеец, тряхнув ныряльщика. – Говори, если не хочешь, чтобы твоя трусливая душа вылетела из тела.

Ныряльщик покрутил головой и сказал глухим голосом:

– Видал… «морского дьявола».

– Его?

– Да говори же, говори! – нетерпеливо кричали ловцы.

– Смотрю – акула. Акула плывет прямо на меня. Конец мне! Большая, черная, уже пасть открыла, сейчас есть меня будет. Смотрю – еще плывет…

– Другая акула?

– «Дьявол»!

– Каков же он? Голова у него есть?

– Голова? Да, кажется, есть. Глаза по стакану.

– Если есть глаза, то должна быть и голова, – уверенно заявил молодой индеец. – Глаза к чему-нибудь да приколочены. А лапы у него есть?

– Лапы как у лягушки.

– А какие у него ноги? – спросил один из ловцов.

– Ноги? – пытался вспомнить ныряльщик. – Ног совсем нет. Большой хвост есть. А на конце хвоста две змеи.

– Кого же ты больше испугался – акулы или чудовища?

– Чудовища, – без колебания ответил он. – Чудовища, хотя оно спасло мне жизнь. Это был он…

– Да, это был он.

– «Морской дьявол», – сказал индеец.

– Морской бог, который приходит на помощь бедным, – поправил старый индеец.

Эта весть быстро разнеслась по лодкам, плававшим в заливе. Ловцы поспешили к шхуне и подняли лодки на борт.

Все обступили ныряльщика, спасенного «морским дьяволом», и заставляли его без конца повторять рассказ. И он повторял, рассказывая все новые и новые подробности. Он вспомнил, что из ноздрей чудовища вылетало красное пламя, а зубы были острые и длинные, в палец величиной. Его уши двигались, на боках были плавники, а сзади – хвост, как весло.

Педро Зурита, обнаженный по пояс, в коротких белых штанах, в туфлях на босу ноги и в высокой широкополой соломенной шляпе на голове, шаркая туфлями, ходил по палубе, прислушиваясь к разговорам.

Чем больше увлекался рассказчик, тем более убеждался Педро, что все это выдумано ловцом, испуганным приближением акулы.

«Впрочем, может быть, и не все выдумано. Кто-то вспорол акуле брюхо: ведь вода в заливе порозовела.