Борьба в эфире

– Уверяю вас, последнее, – ответил он. – А теперь, чтобы сгладить неприятное впечатление, которое, я вижу, оставила моя хитрость поневоле, осмотрим бегло другие отделы нашего музея. Для нас они также только страна воспоминаний, а для вас – это страна нерожденного будущего.

И вдруг, без видимой связи, он сказал:

– Да, да. Я очень рад. Только машина? Интересно посмотреть. – Вслед за тем, обращаясь ко мне, разъяснил: – Ли сообщает, что он нашел разбитую летательную машину, зарытую в песке недалеко от Красного моря.

– Но ведь оно находится за тысячи верст!

– Для нас почти не существуют расстояния, – ответил Эль. Вынув из кармана прибор, напоминавший цейссовский бинокль, он покрутил окуляры, глядя на деления с цифрами, и посмотрел, потом передал его мне.

Я увидел песчаный берег моря. Из груды песка виднелись части какого-то сломанного аппарата. Рядом стоял Ли и смотрел в такой же бинокль по направлению ко мне. Очевидно, увидев меня, Ли улыбнулся и приветливо махнул рукой.

– Я уже не удивляюсь дальности расстояния ваших биноклей. Но как они могут видеть сквозь стены и только то, что нужно?

– Вы видите то, что нужно, при помощи точной наводки. А видеть сквозь преграду? Разве это уж так удивительно для вас, знакомых с лучами Рентгена?

– Но они не совсем то.

– Новое всегда не совсем то, что старое, тем оно и отличается от старого, – с улыбкой ответил Эль. – Летим!

И мы полетели осматривать новую для меня Москву.

– Поднимаемся выше. Вот этот участок – Москва второй половины двадцатого века. Наряду с многоэтажными небоскребами вы видите и те дома, которые стояли в ваше время. Здесь уже имеется целая сеть подземных железных дорог и начата постройка воздушной. Москва к этому времени давно вышла из старых границ и широко разлилась во все стороны. В начале двадцать первого века мы строили небоскребы, но уже отделенные друг от друга большими незастроенными участками. Смотрите.

Странный вид представляла эта новая Москва. На огромном пространстве возвышались симметрично расположенные, словно верстовые столбы, небоскребы в несколько десятков этажей, с плоскими крышами.

– Для посадки воздушных судов, – пояснил Эль.

– Нельзя сказать, чтобы этот город выглядел очень красивым, – невольно сказал я, глядя на унылую площадь, утыканную домами-столбами.

– Зато он более гигиеничен, чем ваши скученные старые города.