По гамбургскому счету

Поджаренный на масле хлеб можно подавать отдельно.

Эльза любит горячие сковородки, накрахмаленные фартуки и полные сумки покупок. Наверное, из неё получится хорошая жена. Правда, она довольно ревнивая. Если Эльза найдёт у меня в кармане фотографию той девицы, будет трудно объяснить, зачем я таскаю с собой портреты убитых проституток.

Я сидел на диване, читал газету и ждал команды «к столу!». Вдруг противно задринькал телефон. На другом конце провода был Почински.

– Ты оказался прав, – сказал он спокойно, – у нас – маньяк и второе убийство.

– Где это произошло? – спросил я рассеянно.

– В Вандсбеке[3 - пригород Гамбурга], гараж Людвига Реммеля.

Прокурор положил трубку, а я почему-то совсем расхотел есть. Подойдя к окну, я нервной рукой отодвинул занавеску. Что это?! Там, за окном, стоял чёрный конь, смотрел на меня, и тёплая испарина от его дыхания затуманивала стекло.

– Что это?! – спросил я громко.

– Лошадь, – весело ответила Эльза, – ты забыл – у нас тут под боком ипподром? Должно быть, кто-то выгуливает свою лошадь.

Эльза позвала меня к столу, но я не мог подключить ноги к бывшему желанию поесть.

Утром я решил, что надо прокатиться в гараж Людвига Реммеля. Тем более что от Хорна, где жила Эльза, это было не так далеко. В ведомстве меня искать сегодня не собирались, зная, что я на деле у Почински. И тут в мои планы вмешалась секретарша начальника кадрового отдела: я запер личные дела инспекторов в свой сейф, а вторые ключи от него они там найти не могли.

Поездка заняла у меня не больше двух часов, зато теперь все знали, что я сегодня помогаю прокурору и в ведомстве больше не появлюсь.

Я зашёл в попутный бар на Айхольце, чтобы пропустить стаканчик дневного светлого и, пока безо всякого дела разглядывал улицу, обнаружил напротив вокзала магазин с очень привлекательной витриной. Я даже не сразу сообразил, что в ней захватило моё внимание. Шахматная доска! Конечно, именно шахматная доска! Среди журналов с портретом канцлера Эрхарда, открыток и флажков властвовала большая шахматная доска, занимая почти полвитрины.

Допив фестбир[4 - немецкое осеннее пиво], я отправился в этот магазинчик, скорее подчиняясь каким-то инстинктам, чем сознательным мотивам. Продавец в магазине был похож на облезлую рождественскую ведьму, только без колпака. Осмотрев его «чулан бесполезных вещичек», я повернулся к витрине и показал на шахматы.