По гамбургскому счету

Часы на его багровом фасаде толкали время к вечеру. Здесь, в пятнадцатом комиссариате располагался штаб следственной бригады. Руководил ею мой приятель Штефан Почински – прокурор из Альтоны, – местного района, бывшего когда-то австрийской колонией. Думаю, он и выпросил у начальства моё участие в каком-то расследовании.

При моём появлении в кабинете все обсуждения сразу прекратились. Инспектора вопрошающе посмотрели на прокурора.

– Послушай, – сказал Штефф, протягивая мне волосатую как у обезьяны руку, – тут есть работа для твоих мозгов.

Он представил меня полицейским, подошел к столу и отобрал несколько фотографий.

– Вот, – продолжил прокурор, – взгляни.

Трупы притягивают внимание. Сколько раз замечал. Их изображение вызывает не только отвращение, но куда более сложное чувство. Как будто хочется глазами отмотать время назад. За день, за час до смерти. Как будто глаза кричат, что человек должен умирать только от старости, а не вот так – в луже крови, в самые яркие годы, когда чистое и светлое лицо его вдруг становится опухшей восковой маской с темными пятнами.

– Это – Рита Крамер, сорок два года. Бывшая проститутка. Прозвище – Ночная Королева. Проходила по нескольким полицейским задержаниям, по административному составу. Так, ничего серьёзного… Последний год работала в салоне красоты у Марлис Мюллер. Снимала квартиру на Кёнигштрассе. Проникающее ранение в грудную клетку. В область правого предсердия и легочной артерии. Удар был такой силы, что нож пробил тело насквозь.

Я старался не спешить с вопросами, разглядывая фотографии. Моё внимание привлекла фигурка шахматного коня, отмеченная масштабной черно-белой криминалистической линейкой. Как и положено.

– Это было у неё во рту, – пояснил Штефан, отвечая на мой интерес. – Убийца не смог разжать челюсти и потому сломал ей два зуба, пропихивая шахматную фигурку. Дальше… он имитировал ограбление. Подобрал первый попавшийся бумажный пакет, накидал в него каких-то вещей, не представляющих ценности.

– Да, похоже на аффект. А отпечатки? – спросил я рассеянно.

– Чёткие, будто художник нарисовал.

– Значит, он был без перчаток?

– В том-то и дело, – сказал прокурор, переводя взгляд на молчаливых полицейских инспекторов. – И уходил он странно – силы не хватило захлопнуть за собой дверь. Будто совсем обессилел.