По гамбургскому счету

Не пить больше ржавую воду из ведра, не таскать повозку по двадцать часов в сутки. Фролло верил, что выберется. И я в это верил. Он даже голову поднял, как и прежде. Но… он не выбрался.

В ту зиму я заболел воспалением лёгких. Едва нашёл в себе силы прийти к Фролло перед госпиталем. Я пытался его обнять, а он отворачивался. Никогда такого не было. А потом он повернул голову, и я увидел, что у Фролло глаза блестят. Оказывается, кони тоже могут плакать. «Ну что ты, я обязательно вернусь»! Глупец, я-то думал – он меня хоронит…

Три месяца провалялся я в госпитале.

А когда вернулся в гараж, узнал, что Фролло увезли на скотобойню. Реммель отремонтировал машины и где-то раздобыл бензин, конь ему был больше не нужен. Меня хозяин выгнал, теперь и я был ему не нужен.

Тетка сказала мне, что Реммель даже собирался отпустить Фролло. Вдруг на Толстого Людвига нашло милосердие. Но Рита Крамер – шлюха нашего хозяина, предложила ему отвезти коня на скотобойню. «Чтобы от него был хоть какой-то толк», – сказала она.

Так она говорила о моём единственном друге! Толк от него мог быть только в виде колбасы…

Я поклялся отомстить. Но одно дело слова, а другое – поступки. У меня не хватило духу.

Прошло двадцать лет, и вдруг я случайно в метро встретил Риту. Она почти не изменилась, женщины умеют обманывать возраст. Меня она, конечно, не узнала. Не знаю почему, но я проследил ее до дома и дождался, когда в окне зажёгся свет. Теперь я знал, где она живёт. Я и не думал её убивать, но возвращаясь домой, увидел в газетном ларьке… Фролло.

Он смотрел на меня с какой-то фотографии на обложке журнала.

Дома у меня была старая шахматная доска. Она осталась от прежних хозяев квартиры. Я подумал, что чёрные фигурки коней всегда мне напоминали о нём, и теперь пусть они напомнят и Рите Крамер о моём друге, который по её милости оказался закатанным в консервную банку.

Но коней было два, и уж если Рита получила то, что ей причиталось, то и старику Реммелю следовало закончить жизнь не в домашнем углу с тёплой грелкой.

– А кто должен был стать третьим? – перебил я убийцу.

– Водитель из того гаража, – ответил Йозеф Зингель, – оказалось, что они не смогли бы довезти Фролло до скотобойни, у них просто не было такой машины. Хозяина вроде снова пробило на милосердие, но тот тип предложил отвезти Фролло частями. Он даже сам его разрубил и отвёз. Вот и всё. Был конь!

Когда я вышел из пятнадцатого комиссариата, Гамбург заволокло чёрной осенней ночью.