365 дней

Когда я вернулась к столику, моя компания уже вливала в себя алкоголь: они успели выпить по одной и заказывали дальше. Я откинулась на диван, схватила бокал просекко и выпила его залпом. Одновременно, не отрывая губ от бокала, я знаком попросила официанта повторить напиток.

Мартин смотрел на меня с улыбкой:

– Ну и ну! И ты говоришь, что это у меня проблемы с алкоголем.

– Мне вдруг очень захотелось пить, – ответила я, смешавшись из-за слишком быстро выпитого шампанского.

– Видимо, в туалете происходит какое-то волшебство, раз поход туда так на тебя повлиял, алкоголик ты мой.

При этих словах я нервно осмотрелась в поисках итальянца, из-за которого у меня дрожали колени, прямо как в тот раз, когда я впервые после получения прав села на мотоцикл. Должно было легко найти его среди этой белизны, ведь он одет так же, как и я. Черные свободные брюки, черная рубашка, из-под которой видны деревянные четки, такие же черные мокасины. Несмотря на то что я видела его всего секунду, я точно запомнила, как он выглядел.

– Лаура! – от поисков меня отвлек Михал. – Не пялься на окружающих, а пей.

Я даже не заметила, как на столе появился еще один бокал игристого. Я решила медленно потягивать шампанское, хотя мне и хотелось выпить его залпом, как предыдущее, потому что ноги по-прежнему дрожали. Нам подали еду, на которую мы жадно набросились. Осьминога приготовили идеально; к нему подали сладкие помидоры. Мартин поглощал огромного нарезанного кальмара, красиво сервированного с чесноком и кориандром.

– Черт! – воскликнул Мартин, вскакивая с дивана. – А который сейчас час? Уже за полночь, так что, Лаура, с днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя… – Друзья тоже вскочили и начали весело, громко и очень по-польски петь праздничную песенку. Гости ресторана смотрели на них с интересом, после чего присоединились и стали петь по-итальянски. Раздались громкие крики «Браво!», а я была готова провалиться сквозь землю. Одна из самых ненавистных песен. Нет никого, кому бы она нравилась.

– Нельзя было обойтись без этого, да? – буркнула я с улыбкой Мартину. – Напоминание, что я старая, не очень-то приятная вещь.