Возвращение

– Тысячи людей ясно помнят, что Нельсон Мандела умер в тюрьме в восьмидесятых, хотя на самом деле он дожил до две тысячи тринадцатого.

– А, я слышала о таком. Это как с «Мишками Беренстайнов».

– Не знаю, о чем ты.

– Потому что ты слишком старый.

– Да иди ты.

– Были такие детские книжки в мое время, и куча народу твердо помнит, что они назывались «Мишки Беренстейнов», а не «Беренстайнов», как на самом деле.

– Да, странно.

– Я бы даже сказала, пугающе, потому что у меня название отложилось так же.

 – Гвен опрокидывает свой виски.

– Еще – хотя неизвестно, есть ли здесь связь с СЛП, – очень увеличилось число острых, вплоть до нервного истощения, случаев дежавю.

– Это еще что?

– Когда кому-то кажется, что он уже проживал какие-то эпизоды в своей жизни.

– У меня такое бывает.

– И у меня.

– А твоя прыгунья, значит, говорила, что первая жена ее мужа тоже сиганула с По-билдинг?

– Да, а что?

– Так, не знаю. Просто как-то это… странно.

Барри пристально смотрит на нее.

Бар тем временем понемногу наполняется, становится шумно.

– К чему ты ведешь?

– Может, и не было у нее никакого СЛП. Может, она просто ненормальная стерва, и тебе не о чем беспокоиться.

* * *

Три часа спустя они уже в каком-то другом баре. Мечта завзятого любителя пива – со стен, обшитых деревом, смотрят головы бизона и оленя, а вдоль подсвеченных сзади полок выстроился миллион кранов с сортами на любой вкус.

Барри пьян в хлам. Гвен пытается отвести его поесть, но девушка на входе отказывает им в столике, увидев, в каком он состоянии.

Они вновь снаружи. Барри штормит, все силы уходят на то, чтобы улица перед глазами не шла кругом. Гвен, держа под руку, тащит его куда-то.

В следующий момент они вдруг оказываются на углу бог-знает-чего с черт-знает-с-чем. Их остановил патрульный полицейский. Гвен демонстрирует свой значок, объясняя, что пытается доставить Барри домой, а в такси его может вырвать.

Потом они кое-как плетутся дальше. Освещенная футуристичными огнями Таймс-сквер кружится аляповатой каруселью.

Взгляд Барри успевает уловить время – 23.22. В какую черную дыру сознания выпали последние шесть часов?

– Нехчу дмой, – произносит он в пустоту.

Снова часы, только теперь на них 4.15. Череп как будто кто-то продавил внутрь, пока он спал, а язык ссохся как кожаный ремешок. Квартира чужая – Барри лежит на диване в гостиной Гвен. Пытается вернуться назад и склеить воспоминания о вчерашнем вечере, но осколки рассыпаются.