Ошибка майора Символа

Но самое интересное – он действительно писал стихи!

Стихотворения его были короткими, темы в них затрагивались разные, в основном философические – о смысле жизни, о несбывшихся, но все еще лелеемых надеждах и мечтах, о неразделенной любви и прочей романтике. Например:

Необъятны просторы – раскинулась степь,

Детский, радостный смех разносился над нею.

Беззаботны и легки игры юных котят,

Свет любви и надежды над ними летят.

Но прошли эти годы крылатой мечтой,

Окрылила кота к нашей кошке любовь.

Описать невозможно тот страстный порыв,

Он взрывал, опьянял, за собою манил.

Но красавица наша хоть любви и хотела,

Но рассудком своим в облаках не летела.

Жить хотела она по законам иным,

Где любви нет уж места, а деньгам одним.

Поиграла немножко с котом и ушла,

Изменила ему за кусок барахла.

А мечта, та, что в детстве звала, окрыляла,

Что за солнцем идти их двоих побуждала,

Утешеньем для верных осталась она,

Греет сердце уже пожилого кота.

Ну а кошка же наша старушкою стала,

Улыбаться мечтать уж давно перестала.

И живет, обходя стороной зеркала,

И земля под ногами – чужая земля!

Мироненко не желал выносить свое творчество на суд общественности, и единственным его ценителем оставался Ченский, на которого Ромиковы стихи никакого особого влияния не оказывали. Признать Романа галактическим Психологом было просто невозможно. Недоумение так явственно выразилось на лице Ченского, что лейтенант, пыхнув голубоватым дымком, поспешил его заверить:

– Не сомневайся, Особая Служба никогда не ошибается.

– Хорошо, но причем здесь я? – спросил Ченский.

– Некоторые державы пытаются диктовать свою волю всей Галактике. Если Психолог попадет к ним, начнется война. Мы, круттоны, стремимся сохранить стабильность и спокойствие во Вселенной. Поэтому Мироненко должен полететь со мной. Если ты поможешь нам, то спасешь мир, если нет – война станет неизбежной, и Землю разнесут на куски, – при этих словах лейтенант плотоядно ухмыльнулся.

Произнося эти имена, пришелец даже немного изменился в лице, слегка побледнев. Впрочем, к нему быстро вернулась прежняя бравада.