Африканские россказни

– Ну давай рассказывай, раз пришёл, – вздохнул Василий Иванович, и получилось у него это как-то обречённо. Потому как ординарец и его достал. В последнее время в его историях было в основном два персонажа: русский и татарин. И как бы смешно не было, эти двое настолько надоели, что обрыдли просто. А почему на них зациклился, Петька так и не смог объяснить толком.

– В общем, так, – начал вдохновенно Петька, – идут, значит, русский с татарином…

– Стоп! – прервал его прославленный начдив (опять эти двое!) и, чтобы не расстраивать ординарца, сделал вид, что только что вспомнил о важном.

 – Знаешь, Петька, я тут получил письмо из штаба армии. Собирался его почитать, а тут ты… Извини, некогда мне. Чапай читать будет, а ты к Фурманову сходи. Он оценит.

Ну, а Петька-то не дурак, понимает, что письмо из штаба армии важнее его истории. А потому даже не обиделся и побежал к комиссару. Но ему он тоже порядком надоел, только вот отсылать-то его тому было некуда. Знал – по штату положено, – что вся деревня от Чапаевского ординарца прячется, и солдаты тоже.

Да что там солдаты, зазноба его, Анька, и та от него в крайней избе затихарилась.

Поэтому закурил Фурманов свою трубку и смиренно стал ждать. Попыхивает досадливо и гадает, кто же на это раз героем истории будет. Как только услышал «русский и татарин», сразу прервал рассказ. Эти два персонажа давно уже ему оскомину набили.

– Знаешь что, Пётр Семёнович, – комиссар решил обойтись с ординарцем по-комиссарски – рассказать всю правду, – забодал ты всех своим русским с татарином.

Поэтому от тебя все и попрятались. Ты смени пластинку…

– А это как? – сразу заинтересовался Петька. Он, хотя и понятия не имел, что такое пластинка, нутром почуял, что это должно ему помочь.

– А это расскажи про другую страну… Расскажи про негров, например. Как они в Африке куролесят.

– А это идея! – воодушевился Петька и собрался, было уходить, но вдруг остановился.

– А у них там тоже революция? – поинтересовался он.

– Нет, – честно ответил комиссар, – но будет.

Как только белых разобьём, так за Африку и возьмёмся.

– Здорово! – обрадовался этому ординарец и, подумав ещё, спросил. – А интернационал там есть?

– А ты про какой спрашиваешь! – Фурманов. хитро прищурившись, посмотрел на Петьку сквозь табачный дым. – Второй и третий?

Ординарец поначалу растерялся. Он слышал, как Чапаев на эту тему с комиссаром разговаривал. Толком не знал, что такое «интернационал», но понимал, что это должно быть чем-то значимым.