Дневник профессора Гаросса

Впрочем, как и все кредиторы. А теперь, видно, решил отыграться на мне. Нет, так не пойдёт!

Я раздражённо вскочил и собрался выйти, как увидел вещь ещё более странную. Лицо президента, только что бывшее земляного оттенка, вдруг стало розоветь, морщины разглаживаться, дыхание выровнялось, а голова и руки перестали трястись. Как в сказке господин Таскерра возвращался к жизни, но уже посвежевшим и полным сил. Вот он сделал глубокий вдох и захлопал глазами. Пока он приходил в себя, я вернулся на место.

– Извините меня, господин Гаросс, – продребезжал он, очнувшись, – я не успел предупредить вас.

– Да, это застало меня врасплох, – признался я.

– Извините ещё раз, сэр, – президент полностью пришёл в себя и, увидев моё удивление, пояснил. – Очень много приходится работать. Выручает только это новейшее средство.

Он достал из шкатулки жёлтую капсулу в желатиновой оболочке, покрутил в руке и протянул её мне.

– У неё много достоинств. Одно из них заключается в том, что быстро снимает усталость, заменяя сон и релаксацию.

Сначала, по привычке, я хотел отказаться. Не люблю что-либо у кого-то брать. Иногда за это взамен просят такое, что пришлось бы пойти наперекор своим принципам. Но в данном случае большего просить ему у меня было нечего – я итак практически задаром отдал им огромную сумму денег. К тому же, мне действительно было плохо.

Я взял капсулу и не раздумывая проглотил. Внутри сразу вспыхнуло пламя и невыносимым жаром мгновенно распространилось телу. Стало трудно дышать, в глазах потемнело, и я потерял сознание. Когда очнулся, то ощутил колоссальный прилив бодрости и энергии. Голова была свежей и ясной. Похоже, в состав пилюли входил какой-то наркотик, потому что я испытывал даже некую эйфорию.

– Ну как? – проскрипел Таскерра.

– Невероятно! – я был просто поражён таким эффектом.

– Это наше последнее изобретение, – похвастался он. – Мы назвали её пилюля Морриса, в честь её создателя. Это был молодой и очень талантливый парень. Он мог бы сделать ещё немало открытий.

– С ним что-то случилось? – из вежливости поинтересовался я.

– К сожалению. Он был молод и горяч. Верил в честность и порядочность, и прочую чепуху.