Дневник профессора Гаросса

Затем не выдержал и вылез из машины.

– Эй, засони! – крикнул он. – Просыпайтесь, черти!

В этот момент из темноты сухо щёлкнул выстрел. Лони сразу откинулся назад, будто его ударили, и, пытаясь удержаться за дверку, сполз на асфальт. В наступившей тишине отчетливо послышались удаляющиеся шаги: кто-то бежал вдоль улицы.

Первыми опомнились полицейские. Их машина с воем пронеслась мимо. За ними в темноту бросились охранники, появившиеся из, наконец-то, открывшихся ворот. Несколько человек подбежали к нам. Они помогли мне выйти из машины и подойти к Лони, над которым уже склонились его товарищи.

Лони лежал, раскинув руки, и глядел в ночное небо широко открытыми глазами, в которых застыло изумление.

– Он мёртв, сэр, – сообщил мне один из охранников, поднявшись при моём приближении.

– Мертвее не бывает, – мрачно подтвердил другой.

Я и сам это видел. Пуля попала в шею чуть выше пуленепробиваемого жилета. Из развороченной аорты ручьём хлестала кровь, заливая асфальт. Это была уже вторая смерть на моих глазах за последние полчаса.

Но я отнёсся к ней более спокойно. Наверное, потому, что ещё не пришёл в себя от первой.

Охранники наконец-то перетянули Лони рану, чтобы остановить кровь, и потащили его в дом. В окружении телохранителей я последовал было за ними, как вдруг рядом с резким визгом остановился «Бульдог» с включенной сиреной. Из него выскочил здоровенный сержант со свирепым лицом и вытащил с заднего сидения перепуганного негра.

– Вот, сэр, – сходу стал докладывать он, – стрелял этот черномазый.

Он пытался скрыться, но от нас редко кто уходил. Интересно, кто его так оснастил?

Я увидел в руках офицера крупнокалиберный карабин со странной конструкцией.

– Этот прицел ночного видения, – пояснил полицейский.

– Я… я не стрелял, сэр, – испуганно затараторил негр. – Это не правда, господин Гаросс, я здесь живу… Я возвращался домой с работы, когда…

– Молчать, скотина! – рявкнул на него сержант. – Эту сказку ты расскажешь своей бабушке, если останешься жив. С вашего разрешения, господин Гаросс, я отвезу его в наш участок.

Мой напарник останется здесь и присмотрит за порядком.

Честно говоря, мне уже не было никакого дела ни до негра, который, возможно, и в самом деле был невиновен, ни до полицейских, ни до чего вокруг. Я ничего не видел, кроме двух улыбающихся лиц: Хаддара и Лони. Мне опять стало плохо: перед глазами вдруг всё поплыло, ноги подкосились. Я почувствовал, как телохранители подхватили меня под руки и понесли в дом.