Дневник профессора Гаросса

– Нам это известно, – Голд сделал нажим на первом слове, – но, видите ли, дело касается очень крупной суммы. А поскольку состоянием покойного и всеми уважаемого Шарокка Гаросса владеете вы, как полноправный наследник, то Большое Собрание поручило мне переговорить именно с вами, а не с вашим управляющим.

Слава богу, теперь-то я точно знал, что им нужны только деньги. Выходит, Орсон зря наводил панику. Я расслабился и теперь был готов стать любезнее со своим собеседником.

– Теперь вы понимаете, почему я пришёл к вам, а не к господину Кректу?

Этот вопрос, заданный самоуверенным тоном, точно он был задан швейцару, снова вызвал у меня волну раздражения. Ну и наглец же ты, Чолдрен Голд! Я никогда не кичился ни своим богатством, ни своей властью, но сейчас мне захотелось воспользоваться этим, чтобы поставить его на место.

– Тогда, господин Голд, думаю, будет уместно напомнить вам к кому и зачем вы пришли.

– Что? – вначале не понял тот, но тут же спохватился.

– Ну вот, – удовлетворённо подытожил я, – всё расставлено по своим местам, и теперь я готов вас выслушать. Итак, господин Голд?

Он недовольно глянул на меня. На долю секунды, а затем глаза опять заблуждали по кабинету.

– Космическое Общество – самый крупный клиент Вашего банка, – начал он, и я с удовольствием отметил перемену в его голосе.

– Разумеется. Мне докладывали.

– Так вот, как я говорил, нам нужен кредит. Речь пойдёт об очень крупной сумме. Сто миллиардов.

– Сколько? – опешил я.

– Сто миллиардов, – Голд чуть заметно усмехнулся.

– Позвольте узнать, зачем вам такая сумма?

– Наши учёные разработали обширную программу исследования далёких планет при помощи пилотируемых космических кораблей. Это будет большой прорыв в космонавтике.

– Ничего не понимаю, – разочарованно ответил я на это, – ведь это обычная финансовая операция. Для этого вполне достаточно моего управляющего. Разве нет?

– Вы правы, сэр, но в этом деле имеется один нюанс. Суть в том, что мы хотим взять у вас беспроцентный кредит.

– Беспроцентный? – опять опешил я.