Дневник профессора Гаросса

А ты и есть Бромс?

Это имя Гароссу было знакомо. Клайд не раз произносил его, когда рассказывал о своих друзьях.

– А где Клайд?

– Там, на двенадцатом километре. Мы нарвались на «кротов». Они увидели, как мы тащили этот… чемодан, и открыли по нам пальбу. Клайду прострелили череп… Чёрт! – возмутился он вдруг, не выдержав напряжения: кто чувствует себя спокойно, когда к виску приставлен пистолет? – Да убери ты свою поганую пушку, урод!

Гаросс убрал.

– Где кейс?

– На, забери!

Парень хотел зашвырнуть чемодан в угол, но Гаросс вовремя заметил это и успел перехватить.

– Аккуратнее! Он же может взорваться!

– Ну и что с того! – с вызовом отозвался Бирго. – Клайда всё равно уже нет. А он был мне как брат.

– Успокойся, парень, – Гаросс положил руку ему на плечо, – я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но поверь мне, со смертью друзей жизнь не кончается. Уж я об этом знаю, – он тяжело вздохнул. – Только трусы и мямли падают духом и считают, что для них всё кончено.

Ты ещё молод и за свою жизнь сможешь не раз совершить такое, за что Клайд порадуется за тебя на небесах.

Бирго притих. В полумраке Гаросс не видел его лица, но потому, как тот несколько раз всхлипнул, понял, что парнишка плачет.

– Не надо падать духом, парень, – он снова тяжело вздохнул, вспоминая своих погибших товарищей, – иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы.

– Ладно, я пойду, – буркнул в ответ Бирго и, вытерев нос, направился к выходу.

Когда вернулся старик, притащив что-то с собой в мешке, Гаросс рассказал ему о гибели внука, ни словом не обмолвившись о кейсе, который спрятал под матрасами, служившими постелью старику.

– Сукин сын! – только и сказал на это старый негр. – Я так и знал, что он так кончит.

Он ушёл в свою комнату, и уже через час был пьян и пел какую-то грустную песню.

Несмотря на то, что чуда в день приёма пилюли Морриса не случилось, процесс выздоровления всё-таки сдвинулся с места и стал резко прогрессировать.

На следующий день же гной пропал, и рана стала затягиваться. Через день Гаросс уже не только спокойно вставал, но и легко перемещался по комнате. Боли не было, чувствовался лишь небольшой дискомфорт в простреленному боку. Так как старик беспробудно пил все эти дни, швы пришлось снимать самому, позаимствовав нож у Хирурга.

Одна беда прошла, но подступила другая. Заканчивался запас провизии, и Гаросс, живший на иждивении Клайда, не знал, как быть дальше.