Анфиса

Яга лес успокаивает, но чтобы деревья его совсем признали своим – потребуется время, а может, баба Вера только делает вид, что уговаривает лес, а сама не торопится – не знаю.

Мы уже подходили к бане, как из двери показалась Яга в самом ужасном своём обличье:

– Успокаиваю помаленьку, не боись, всё будет. Но не сразу, а малость погодя. А твой Ариэлька будет знать, как хулиганить! Так, раздевайся.

Опять эта манера бабы Веры резко менять тему общения меня сбила с толку. Вроде говорила с Василисой про Ариэля, и тут без всяких переходов: раздевайся! Я и переспросил поэтому:

– Извините, кому вы сказали раздеваться?

– Табе, голубь.

Не сабе же.

– Что, прямо здесь?

– Во затрандычил! Миллион вопросов в секунду! Да что же с тобой делать-то? Давай сюда свой макинтош!

Баба Вера взмахнула рукой, и вся моя одежда оказалась у неё в медвежьих когтях.

– Легай на стол!

– А может, я лучше на лавку лягу? А то если мы на этом столе пообедать соберёмся – неудобно получится.

– Как же ты всех со своей поганой интеллигентностью утомил!

Баба Вера что-то ещё произнесла, и я повис в воздухе, почти как давешний алкаш-шатун по имени Лёша, вырваться – никакой возможности, пришлось смириться, Яга с Василисой подошли и стали осматривать порезанное бедро.

По линии шрама, сантиметрах в пятнадцати выше колена, мою ногу опоясывал вздувшийся бордовый рубец – примерно сантиметр в высоту и пять в ширину. Всё это покраснение у меня жутко болело и дёргалось, как при начинающемся нагноении.

– Там у меня инфекция попала? – спросил я.

 – Гангрена начинается? Может, мне надо антибиотики принять?

– Я чтобы от табе энтого матерного слова «антибиотики» больше не слыхала! Чужая магия попала в твой организм и изнутри хреначит. Ещё часа два потянул бы и весь таким стал – бордовеньким. Вот за это я и не люблю Землистов. Исподтишка гадят да пакостят!

– И что же теперь делать? Я ногу отрезать не дам!

– Да кому она нужна, костлявая и вонючая? Короче, есть два способа лечения. Быстрый и безболезненный или медленный и мучительный.

Ты какой выбираешь?

– Естественно, первый!

– Я так и подумала. Так, на всякий случай спросила. Правда, мясцом палёным чуток повоняет, но энто ерунда. Чай, не графья, можно и потерпеть.

– Это каким ещё мясом, что вы имеете в виду? – начал возмущаться я.

– А таперь, орёлик, помолчи. Цыц!

Горло у меня словно застекленело, и дальше я не мог произнести ни звука, даже мычать нечленораздельно – и то не получалось.